Мэр Москвы как символ российской патентной системы

Даже странно, что технология победы на московских выборах еще не запатентована. Ведь мэр столицы и лидер списка «Единой России» – страстный изобретатель и владелец большого портфеля интеллектуальной собственности. Газета «Ведомости» еще в 2001 г. прозвала его «отцом кулебяки»: к тому моменту Роспатент признал Лужкова, Елену Батурину и ряд столичных чиновников изобретателями Московской кольцевой автодороги, пчелиного улья, кулебяки, расстегая, пирожка печеного полуоткрытого и крыши стадиона «Лужники».

С тех пор коллекция патентов Лужкова значительно пополнилась. Одно из его последних увлечений – кукуруза: как утверждается, Лужков разработал специальную технологию микрокапсулирования семян. В Серпуховском районе Московской области этой осенью собрали первый урожай кукурузы. Правда, не все агрономы приветствуют эту инновацию. А на прошлой неделе, как рассказал Лужков на телеканале «ТВЦ», ему приснился новый метод сортировки мусора – путем гидроклассификации. Потом оказалось, правда, что такие установки уже используются в Австралии и Израиле. Но это не помешает внедрить их и в Москве.

Но вряд ли и все остальные изобретения Лужкову приснились. Как занятой мэр находит на них время? Прежде всего, открытие невелико: технология микрокапсулирования семян разработана давно. Лужков, согласно патенту, ее лишь усовершенствовал, добавив в капсулы, кроме органики, еще и минеральные удобрения. Многое объясняет и то, что в соавторах этого изобретения у мэра значатся сотрудники «Ниопик» – крупного разработчика в области химии и технологии тонкого оргсинтеза. Примерно так же построены почти все лужковские патенты. Такова особенность российской патентной системы: нужные люди могут запатентовать практически все, что угодно.

ПОСТОЯТЬ РЯДОМ

Диапазон интересов московского мэра поражает. Если порыться в базе данных Роспатента, можно обнаружить, что он изобрел и упомянутые уже блюда русской кухни, и сложные промышленные механизмы (вроде роторно-турбинного двигателя внутреннего сгорания), и экологические устройства (установки для озонирования воды), и даже медицинские технологии (способ подавления роста опухоли, устройство для диагностики заболевания глаз, способ диагностики и подавления угревой сыпи и т.д). При этом почти во всех случаях Лужков – это один из соавторов изобретения, а держателем патента выступает научный институт или крупное предприятие. Это ГНЦ «Ниопик», НПО «Искра», НПО «Сатурн», ОКБ «Вымпел», «Всероссийский научно-исследовательский и проектно-конструкторский институт металлургического машиностроения им. Целикова» и другие уважаемые организации.

Можно, конечно, поверить, что «изобретательство является неотъемлемой частью, образом его (Лужкова) мышления и бытия на протяжении более сорока лет, прошедших после учебы и окончания инженерно-механического факультета Нефтехимического института имени Губкина». Но все же, очевидно, специалисты крупных научно-производственных предприятий внесли куда большую лепту в создание перечисленных разработок, чем мэр. Строго говоря, в соавторы изобретения можно внести кого угодно, рядом с фамилией выдающегося разработчика может стоять фамилия того, кто в лучшем случае наблюдал за процессом изобретения. Научное знание и компетентность роли не играют.

Впрочем, это еще не уникальная черта российской патентной системы. Список соавторов изобретения и держателей патента определяют сами изобретатели, это их право. Ведь удалось Юрию Лужкову в начале 2000-х запатентовать в США на свое имя совместную с компанией «Люлька-Сатурн» (сейчас – «Научно-технический центр им. А. Люльки») разработку – «роторно-турбинный двигатель принципиально нового типа».
 
НЕТ ПРЕДЕЛА СОВЕРШЕНСТВУ

Основная проблема в том, что нивелируется сам статус изобретения. Как говорит
 
Прямая речь «Одна из версий: это способ «взаимодействия» чиновников и компаний» Старший специалист компании «Первое патентно-информационное бюро» Вера Теплова
о патентах Лужкова и специфике российского патентного права:

Проблему можно разделить на две части. Первая – специфика патентного дела в России. Вторая – смысл активности в области регистрации патентов. Про специфику можно говорить очень много. Патенты Лужкова многим кажутся каким-то уникальным чудачеством или уникальной технологией. В прессе много шуток: мол, Лужков зарегистрировал кулебяку, морс, МКАД и т.д. Со стороны это выглядит забавно, но в принципе, регистрация патентов на такого рода повседневные категории – обычное явление. Регистрируют же не кулебяку, а некий продукт с уникальными (на взгляд правообладателя) свойствами, который назвали «кулебякой». Лужков имеет на это право, как и любой другой гражданин. Помимо кулебяки Лужкова, можно зарегистрировать еще сотню таких кулебяк и их использовать. У каждого изобретения есть своя формула, она состоит из слов, которыми описаны все признаки объекта.

Теоретически Лужков мог бы предъявить иск к предпринимателю, торгующему кулебякой, на которую у него есть патент, если только они не докажут, что видели точно такой же рецепт продукта до того, как мэр стал его правообладателем. Например, найти старую кулинарную книгу, где прописаны признаки конкретной кулебяки. Так же любой гражданин мог бы через Палату по патентам попытаться лишить мэра патента, доказав, что рецептура существовала раньше. Но, видимо, до сих пор не нашлось таких смельчаков. Другое дело, что у нас слишком либеральное патентное законодательство, создающее кучу проблем именно с точки зрения доказательств уникальности запатентованного изобретения.

Промышленный образец признается «новым и оригинальным», если совокупность его существенных признаков не стала ранее «достоянием мировой общественности». Там же сказано, что к существенным признакам промышленного образца относят «эстетические и эргономические особенности внешнего вида изделия: его форму, конфигурацию, орнамент и сочетание цветов». Кроме того, заявка на получение патента должна содержать перечисление этих самых оригинальных особенностей. И вот тут кроются неограниченные возможности для фантазии. Как можно описать, например, обычный хлеб? Специалист по патентному праву может описать его в заявке как изделие с определенным числом отверстий на срезе.

Что касается действительно научных изобретений (например, приборов или медицинских разработок) – здесь еще сложнее. В публичной части патента досконально не описывается вся суть изобретения, со всеми параметрами и формулами. Это облегченная схема с доказательствами уникальных свойств. Так что часто похожие изобретения, зарегистрированные в Роспатенте, отличаются только описанием уникальных свойств и технических характеристик. А когда дела доходит до их использования, выясняется, что они по сути одинаковые. Часто патентуются доработки уже давно существующих изобретений, это патенты на усовершенствование полезных свойств. Турбинные лопатки существуют давно, но если вы изобрели новый вид турбинных лопаток, можно их запатентовать. И только специалист на стадии подготовки проекта к промышленной эксплуатации поймет, в чем существенная разница.

Регистрировать патенты на Западе и в США имеет смысл, если есть перспективы вывода изобретения на местный рынок и есть желание подкрепить свои права на изобретение перед западными контрагентами. Там система жестче, и зарегистрированные в США патенты вызывают больше доверия. Главное отличие законов США и Европы от российских в том, что последние не предусматривают наказания за получение недобросовестного патента. Там же ты можешь по суду получить очень серьезный материальный ущерб.

Это технология. А есть реальная российская практика. Одна из версий, что такая модель – способ взаимодействия чиновников и компаний. Это старая практика: чиновники регулирующих ведомств, менеджеры предприятий, которые принимают решение о промышленном внедрении изобретения, и другие «нужные люди», наряду с настоящими авторами регулярно получающие авторские отчисления. Схема вроде бы не самая простая: ведь надо быть уверенным, что изобретение дойдет до рынка. Но описанная специфика позволяет зарегистрировать, например, новый способ производства мороженого, продавать его, неплохо зарабатывать (особенно если речь идет о крупной сети), а значит и платить неплохие отчисления. Кроме того, есть еще налоговые послабления: авторские отчисления владельцу патента не включаются в налогооблагаемую базу предприятия. Так что здесь может быть взаимный интерес.
Как утверждает старший специалист компании «Первое патентно-информационное бюро» Вера Теплова, особенность нашей патентной системы такова, что можно запатентовать и выдать за изобретение любые изменения в уже существующих разработках, продуктах и технологиях. Согласно одному из ключевых положений нашего патентного закона, правовая охрана не распространяется на «внешний вид не демонтируемых частей изделия». То есть в России имеет смысл патентовать изделие только целиком, поскольку невозможно закрепить за собой права на его составную часть, как раз и несущую принципиальную новизну.

В Европе и США, например, при всем желании нельзя зарегистрировать на себя традиционные предметы с общепринятыми признаками (хотя система, конечно, небезупречна – известны случаи, когда хитрые изобретатели патентовали колесо или качели). При подаче заявки автор обязан исключить из нее притязания на общеизвестные качества изобретения. В России эта проблема так и не решена: патентуются не новые детали и полезные свойства, а предметы и изделия с новыми свойствами. Свою роль играет и качество экспертизы Роспатента. Может ли сотрудник этого ведомства отказать в патенте, скажем, влиятельному чиновнику, который придумал полезное для Отечества усовершенствование?

Например, среди прочего Юрий Лужков имеет патент на квас. Но, конечно, речь не идет о том, что все производители и продавцы кваса в стране должны платить ему отчисления как изобретателю напитка. По словам начальника технического отдела компании «Дека» (квас «Никола») Кирилла Смолина, патентов на квас в России десятки, если не сотни
 
Прямая речь «Патентов на квас десятки, если не сотни» Начальник технического отдела компании «Дека» Кирилл Смолин
о патентах на квас:

Патентов на квас десятки, если не сотни. При этом есть разные классификации: есть патенты на квас, есть патенты на сусло, есть патенты на полуфабрикаты, и есть патенты на вкусовые добавки. Разобраться, в чем разница – черт ногу сломит, но у всех производителей кваса, как и других напитков с многокомпонентным составом, свои патенты на состав, а чаще всего несколько. У нас, соответственно, тоже. Это важно, поскольку если речь идет об особой рецептуре с оригинальным вкусом, поскольку пиратство в этой сфере развито, запатентованный рецепт может гарантировать, что ты сможешь доказать недобросовестность конкурента.

Сложность системы в том, что в патенте есть своя формула, она состоит из слов, которыми описаны все признаки объекта. И, в принципе, можно запатентовать квас, добавив в него определенный элемент (мяту, например), после чего описать этот вкус и только на основании этого предъявлять права на ту продукцию, где вкус похожий. И, в принципе, ты должен доказать, что мята у тебя в квасе появилась раньше. Поскольку система эта безумна, никто, конечно, этим не занимается, так как всегда можно получить ответный запрос.

Петр Биргер

Более половины младенцев, которые сегодня рождаются в Великобритании и других развитых странах, достигнут 100−летнего возраста. Ученые утверждают, что «дополнительные» годы жизни будут обеспечены меньшими возрастными проблемами со здоровьем.

В 1950 году, по данным социологов, вероятность дожить до 80−90 лет у женщин составляла 15−16%, а у мужчин — 12%. Уже в 2002 году эти показатели увеличились до 37% для женщин и 25% для мужчин. Причем, резюмировали врачи, начиная с 1920−х годов более всего на продолжительность жизни человека влияет его здоровье при рождении и в детстве.

Профессор Кааре Кристенсен (Kaare Christensen), сотрудник Научно-исследовательского центра по проблемам старости при университете в Южной Дании (Danish Ageing Research Center at the University of Southern Denmark) и автор исследования, сказал, что с 1840 года и по сей день у людей постоянно и стабильно увеличивается продолжительность жизни. И по его словам, «линейное увеличение продолжительности жизни до 165 лет на самом деле не предел человеческих возможностей».

«Если бы продолжительность жизни обнаружила свой предел, то мы наверняка отметили бы некоторое замедление темпов прироста дополнительных лет». Эксперты предлагают выделить четыре стадии жизни человека: ребенок, взрослый, ранняя и поздняя старость. Причем, утверждают они, нет никаких оснований считать людей из группы поздних стариков больными и немощными, поскольку до 85 лет доживают в основном лишь самые здоровые люди.

Среди пожилых жителей Дании, чей возраст 92−100 лет, целых 30−40% оставались способными самостоятельно себя обслуживать и контролировать необходимые стороны жизни и быта. Более того, супердолгожители (чей возраст перевалил за 110 лет) только в половине случаев нуждались в небольшой поддержке, остальные сохраняли независимость. Авторы работы считают, что модный сегодня здоровый образ жизни является ключом к тому, чтобы наслаждаться жизнью на протяжении долгих лет.

Кристенсен сказал, что в Великобритании и других странах такое положение вещей сложилось в том числе вследствие усовершенствования системы диагностики и лечения рака и заболеваний сердечно-сосудистой системы: «Представленные учеными доказательства обращают внимание на тот факт, что люди стали не только жить дольше, но и меньше болеть и быть функционально ограниченными». «Вы можете предполагать что угодно, но факт остается фактом: профилактика всегда лучше, чем лечение. Мы не просто добавляем годы к своей жизни, мы привносим больше жизни в наши годы. Это замечательно, что люди могут жить дольше и оставаться моложе».

Гусинский устал от израильского бизнеса

Из интервью Гусинского израильскому изданию Markerweek российские агентства цитируют только слова экс-олигарха о желании вернуться в Россию и о том, как мудр и добродетелен Владимир Путин, разгромивший в свое время холдинг Гусинского «Медиа-Мост» (воспоминания бывших главных редакторов «мостовских» изданий о том времени можно прочесть здесь). Между тем на сайте Markerweek размещена совсем другая часть интервью, взятого Натаном Липсоном. Там на иврите, но ничего, имеющий Google да переведет. Гусинский рассказывает о своей неудаче с израильской газетой «Маарив», в которой москвич-изгнанник до ноября прошлого года владел 27-процентным пакетом акций. И вынужден был продать этот пакет, зафиксировав убыток в $50 млн.

Акции «Маарива» Гусинский купил в 2001 году у семьи Нимроди. По цене, чуть ли не вдвое превышавшей тогдашнюю рыночную. И уже в 2003 году, как он рассказывает Липсону, понял, кому на самом деле была выгодна эта сделка. И что же он стал делать?

«Попытался улучшить инвестицию... Я встречался с работниками и менеджментом и говорил им, что мы должны вдвое уменьшить число журналистов и поднять зарплату оставшимся. Там была абсурдная ситуация:  работали журналисты, которые писали по две статьи в месяц и получали зарплату. Я говорил это на всех встречах, на совете директоров. Журналисты «Маарив» меня не любили». Липсон взял ответный комментарий у Якоба Офера Нимроди:  «Подход к решению проблем, который предлагал Гусинский, мог привести к очень значительному снижению уровня газеты и, возможно, к ее ликвидации. Мы же ни при каких обстоятельствах не были готовы идти на компромиссы по качеству и миссии газеты».

Все вроде бы прозрачно. Русский предприниматель требует бизнес-эффективности, старые акционеры не хотят жертвовать репутацией и качеством. Только мы же здесь говорим о Гусинском. Который много лет издавал глубоко убыточную газету «Сегодня», например. И которого в Москве, в отличие от Тель-Авива, любили журналисты изданий, в которых он был акционером. Бизнес, которым занимался Гусинский в Москве, приносил ему политические дивиденды, которые олигарх до поры до времени умел превращать в деньги. «Через месяц буквально после выхода первого номера он собрал костяк коллектива в ресторане, сказал: «Вы уже окупились – то, что такая газета существует, и то, что я с нею связан, подняло мой статус», – рассказывал в интервью Slon.ru первый главред газеты «Сегодня» Дмитрий Остальский.

В Израиле, утверждает Гусинский в интервью Липсону, он вложился в «Маарив» не для того, чтобы обзавестись политическим влиянием, а чтобы помочь газете быть прибыльной и развиваться. Но это не то, что у него получалось лучше всего. Скорее, игра была вполне московская. А результат – какой-то совсем унылый. По крайней мере, когда громили «Мост», были фейерверки и слезы. А в этот раз все обыденно: были деньги – и ушли в песок.

Натан Липсон все время задает Гусинскому вопросы о том, не чувствует ли он, что Нимроди его обманули. Похоже, у самого журналиста сложилось такое впечатление. Гусинский уходит от ответа: дело, мол, прошлое, ошибся, сам виноват. Но история, которую он рассказывает, грустная: местные партнеры неплохо подоили его, не допуская к управлению и вообще не делясь ничем полезным.

После этого рассказа не удивляет ностальгия Гусинского по Москве. Может быть, думает он, с этими людьми из Петербурга все-таки можно работать. Они, если разобраться, почти свои. С ними не будет так, как со всякими Нимроди. И вряд ли будет более противно.

Леонид Бершидский

Лужков как мэр – податная единица, своего рода феодальный откупщик, с которого удобно спрашивать, не особо вникая в технологии того, как достигается результат внутри системы

Накануне выборов в Московскую городскую думу правоохранительные органы вновь «потрясли» мэрию Москвы, на сей раз проведя обыски в департаменте жилищной политики и жилищного фонда Москвы. Информация об этом была сознательно распиарена МВД: «У следствия есть все основания полагать, что группа лиц путем изготовления поддельных документов завладела квартирами, которые должны были поступить в собственность департамента жилищной политики Москвы. Как подчеркнули в пресс-службе МВД, возбуждение уголовного дела никоим образом не связано с какими-либо политическими моментами». Последний абзац из вершин российского пиара – если про какое-то уголовное дело власти говорят, что там нет политики, значит, она там есть. И, кстати, далеко не все уголовные дела органы пиарят: масса дел, которые возбуждаются с целью вымогательства денег у чиновников или предпринимателей, подозреваемых в махинациях, как раз не освещается в СМИ. Это служит лишним инструментом давления: или договоримся, мол, или тогда уже будет поздно… Кстати, задержание главы московского комитета по рекламе месяц назад стало достоянием СМИ, как говорят, примерно через неделю после того, как произошло.

В целом, «обыски» и т.п. – это минимальная степень угрозы для любого бизнеса или чиновника. Реальная опасность начинается с уголовного дела, а показатель того, что дело серьезно – это арест кого-либо из фигурантов (объявление в розыск). Для простого человека есть еще промежуточное звено – «поступление дела в суд». Как известно, российские суды дают минимальный процент (менее 1%) оправдательных приговоров, и потому есть опция договориться со следователями так, чтобы дело было прекращено, ею и советуют пользоваться адвокаты, если есть деньги – это дешевле судебных издержек формального или неформального рода. Но в случае известных, имеющих крупный резонанс дел, в общем, основные развилки таковы: возбуждение/невозбуждение дела, арест/неарест, оправдательный/обвинительный с реальным сроком/обвинительный без реального срока приговор. Такие дела нельзя прекратить, договорившись с простым следователем.

В Москве довольно благоприятный для оценки репутации Лужкова (в глазах правящей группы, а не экспертов или народа) опыт наблюдений: до 2009 г. еще не разу не возбуждались уголовные дела и тем более не «присаживались» члены московского правительства. Обзаводились делами и/или садились, бывало, префект и зампрефекта округа, прокурор округа, руководители некоторых государственных предприятий, руководители районов… В то время как в других регионах России в нулевые, бывало, садились и вице-губернаторы, и первые вице-губернаторы, и даже (такой случай, впрочем, единственный – Ненецкий округ) целый губернатор.

Статус арестованного главы московского комитета по рекламе Макарова невелик – это даже не член правительства Москвы. Оценки имеют отношение, подчеркну, к политике – разумеется, глава комитета по рекламе Москвы с финансовой точки зрения может весить больше, чем вице-губернатор в каком-нибудь средненьком регионе. Но низкий формальный уровень привлеченных не дает основания говорить о том, что с точки зрения федерального центра речь идет об ответственности мэра. К тому же, некоторые из привлеченных (например, бывший префект САО Хардиков) привлекался по инициативе самих московских структур, а не федералов. Да, в 2009 г. возникли скандалы с двумя близкими московскому мэру предпринимателями – Тельманом Исмаиловым и Шалвой Чигиринским, но они ни во что особенное, в том числе для них, не вылились, а скандалы бывали и раньше – вспомним фамилии Умара Джабраилова или даже судившегося со своей сестрой Виктора Батурина. 

Некоторые кремлеведы обращают внимание на то, что нынешний глава УВД Москвы ранее в Орловской области возбуждал уголовные дела против местных властей (там как раз доходило и до первого вице-губернатора, и до мэра Орла), но что это значит? Уж точно не то, что из принципиальности он будет делать то же самое и в Москве. Так что статистикой лучше пользоваться московской, а не орловской.

Перед любыми выборами, и 2009 г. не исключение, обостряются слухи про политическую судьбу московского мэра, 73-летнего Юрия Михайловича Лужкова (старик Батурин, как его величают в номенклатурной среде). Впервые такие слухи я слышал перед мартовскими выборами 2000 г., с тех пор они повторяются регулярно. Меняется их футурология – от Георгия Полтавченко и Александра Жукова до Сергея Иванова, Сергея Собянина и Игоря Шувалова, но остается неизменным тот комплекс аргументов «за» и «против», который существовал как минимум с 2004 г., года, когда формально любой губернатор мог быть снять с должности без всяких причин.

В чем дело и чем все закончится? Для того, чтобы ответить на этот вопрос, мы разложим его на три составные части. Что мы имеем в Москве? Каковы аргументы «за» сохранение Лужкова (кстати, его срок полномочий далек от формального окончания – 2011 г., он был назначен всего лишь в 2007 г.)? Каковы аргументы «против»?

А имеем мы в Москве очень эффективную, с точки зрения бюрократии, доведенную до совершенства систему госкапитализма – то есть приватизации прибыли и национализации убытков. Назначение Лужковым всех чиновников сверху донизу (от глав управ районов до глав всевозможных унитарных предприятий), полное отсутствие местного самоуправления, бюджеты которого составляют доли процента от бюджета города, а полномочия сведены к подаче советов и снижению брачного возраста. Московский бюджет (более триллиона рублей расходов на 2009 г.) – дефицитный, непрозрачный, предполагающий масштабное финансирование коммерческих проектов. Монополия в СМИ – ни на городском, ни на районном уровне давно не осталось уже никакой оппозиционной прессы. Суды, в которых (за исключением небольшого периода начала 2000-х) власть не проигрывает. Система доплат бюджетникам и прочего спонсорства политически правильной общественности. Ну и самое главное – это жена, долларовый миллиардер Елена Батурина.

Поймите правильно. Мы люди не наивные и понимаем, что родственники крупных чиновников – и в России, и за рубежом – не работают дворниками. Но обретение миллиардного состояния за время руководства городом своего супруга – факт в цивилизованном мире совершенно немыслимый. Кстати, легализовало капиталы семейство Батуриных именно в правление Путина. И есть все основания полагать, что при сохранении этой системы жена следующего мэра Москвы тоже станет миллиардером.

Вот отсюда и следует главный аргумент сторонников проводов Юрия Михайловича на заслуженный отдых. В России, и особенно в Петербурге, много достойных, проверенных кадров и их талантливых в предпринимательстве жен. На крайний случай мэром можно назначить и москвича, но с условиями – от тех, кто помогал назначаться. Но есть и аргументы за сохранение Юрия Михайловича. Во-первых, такую власть просто отдавать не хочется, а ресурсы мэра таковы, что могут убедить даже первых лиц государства. Во-вторых, задача облегчается тем, что путинская группировка находится в постоянной внутривидовой борьбе, и всегда можно договориться против претендента в московские бенефициары с тем, кто усиления это человека не желает. В реальности, для принятия решения понадобился бы консенсус значительной группы лиц.

В-третьих, как правило, революции происходят в столицах, в столице же проживает 6 миллионов избирателей, для привлечения которых в пользу «Единой России» очень подходит паровоз в виде Лужкова (впрочем, даже с Лужковым Москва остается одним из самых оппозиционно настроенных регионов России – несмотря на масштабные фальсификации в Центральном округе, в 2007 г. ЕР набрала в Москве лишь 55%, пятый снизу результат по стране).

Наконец, общим местом, даже для многих недоброжелателей Лужкова, является то, что он «контролирует ситуацию».

По такой логике Лужков как мэр – податная единица, своего рода феодальный откупщик, с которого удобно спрашивать, не особо вникая в технологии и трудности того, как достигается этот результат внутри системы. Мэр, хотя и не вполне свой, соответствует сверхценной идее «контроля над ситуацией» (=самосохранения), принятой в российской власти.

Можно вспомнить, правда, что в истории был случай, когда выяснилось, что мэр Москвы не так-то и хорошо держит удар. Это был 1999 г., когда часть федеральных телеканалов и ведущий расходную избирательную кампанию Сергей Кириенко в считанные полгода обвалили рейтинг Лужкова на четверть, с заоблачных 96% 1996 г. до 69% в 1999 г., а рейтинг его «Отечества» в столице и вообще ниже 50%. Это покончило с федеральными политическими амбициями Лужкова (изредка прорывающихся лишь в комичных поучениях отдельных министров федерального правительства). Да, тогда ресурсы мэра и его врагов были примерно равны (а сейчас ни о каком равенстве ресурсов власти и оппозиции речи быть не может). Но, с другой стороны, мэр Москвы, не скрывавший президентских амбиций, был на взлете своей политической карьеры, а теперь от него накопилась большая усталость, и социологи фиксируют неуклонное снижение его личного рейтинга.

Если Лужков не сумеет обеспечить «Единой России» повторение результата двухлетней давности – хотя бы преодоления психологически важного барьера 50%, то его кресло может вполне закачаться. Тогда-то, для упрощения переоформления активов на новых собственников, серьезный характер могут принять и уголовные дела в отношении его подчиненных. Пока это – небольшая беспокоящая мелочь, призванная напоминать богатому градоначальнику, что и он под кем-то, кроме Бога, ходит.

Сергей Жаворонков

История полна примеров того, что войны порождались не силой государства, а его слабостью

Если задаться целью собрать все публикации на эту тему, то список был бы изрядный и многоформатный – от книг до блогов. И даже европейские институты, не произнося слов «Россия», «Украина», «война», начинают проявлять интерес к некоторым действиям российской власти. Так, в «грузинскую» резолюцию ПАСЕ была внесена поправка, предлагающая России направить Венецианской комиссии внесенный президентом в Госдуму и принятый в первом чтении законопроект, разрешающий оперативное использование Вооруженных сил РФ за пределами страны. При этом Россия должна будет выполнить все рекомендации Венецианской комиссии в отношении этого закона.

Вместе со вчерашним решением Медведева об отмене прежней нормы, разрешавшей комплектование частей, находящихся за рубежом, только на добровольной основе, все это действительно представляет некий тренд. Ну, а в сочетании с агрессивной, последовательной и – не будем избегать оценок – отвратительной антиукраинской пропагандой производит крайне тревожное впечатление.

В Украине некоторые видят ситуацию так: резолюция ПАСЕ по Грузии расценена в России как индульгенция, «Мюнхен-38» успешно повторен, Европа доказала неспособность учиться на ошибках. Абхазия с Осетией успешно исполнили роль «Судетской области для РФ». Интересно, «русским Данцигом» станет Севастополь?»

Вспоминаются, конечно, и Данциг, и «Остров Крым», но идеологически действия нынешнего агитпропа чем-то похожи на подготовку аншлюса – присоединения Австрии нацистской Германией. Пропаганда, если приглядеться, сводится к одному тезису: Украины как государства нет, украинцев как нации не существует. Исторически это объяснимо. «Без Украины Россия перестает быть империей, с Украиной же, подкупленной, а затем и подчиненной, Россия автоматически превращается в империю». Збигнев Бжезинский сказал это еще в 1994 году, а десять лет спустя, во время оранжевой революции, определил последствия ее возможного поражения для России: «Если бы Украина была трансформирована в сателлита вроде Белоруссии, тогда Кремль снова стал бы столицей империи. Это, если хотите, стало бы трагической неудачей для тех в России, кто понимает и признает – как это сделал Борис Ельцин более десятилетия назад в своем выступлении в Киеве – что быть ненавидимой имперской державой это не благо, но историческое проклятие».

Другими словами, война с Украиной является для российской власти самым лучшим способом покончить с остатками демократии в России. С точки зрения национального русского развития она означала бы примерно то, что значил аншлюс для немцев – отказ от национального государства. Ведь это был очень важный исторический поворот, означавший пересмотр наследия Бисмарка.

«Железный канцлер» проводил свою политику, основываясь на малогерманской, а не великогерманской концепции строительства национального государства. Вокруг Пруссии, а не вокруг Австро-Венгрии, но сохраняя ее суверенитет и уважая ее государственность. Консолидируя этнических немцев на немецких территориях, вокруг императора немцев, немецкого кайзера – но не императора Германии.

Собственно, нынешняя германская нация, пережившая Третий рейх, и существует сейчас в этих границах, а оптимальным устройством национального немецкого государства является федерация. Это я к тому, что «кавалергарда век недолог» – великая Германия оказалась исторически несостоятельной.

Несостоятельной будет и новая великая Россия, проект которой, действительно, осуществляется. И в нем, понятное дело, стирается грань между внешней и внутренней политикой, как, например, в отношениях России с Южной Осетией и Абхазией. Предполагалось, что нечто подобное произойдет и в отношениях с Белоруссией, но Лукашенко в российские губернаторы, да еще назначаемые, не пойдет. Думаю, на учениях «Запад-2009» он это продемонстрировал – для этого и Медведева приглашал.

Но несостоятельность великороссийского проекта, слава Богу, совсем иная, нежели несостоятельность великогерманская. Параллели с аншлюсом пока ограничиваются риторикой. Если же вспомнить, какой режим был в захваченной Гитлером Австрии, то тут возможны параллели, скорее, с Белоруссией, чей нынешней лидер по авторитарным критериям явно превосходит российских политиков. Так что приходится снова признавать правоту Бжезинского – вызовом новому имперскому проекту является существование не только независимой, но и демократической Украины. При всех особенностях и слабостях тамошней демократии.

И еще одно существенное отличие от нацистской Германии, которая была сильным унитарным государством. В России разрушен федерализм, но нет и реального унитаризма. Более того, вероятна ситуация, при которой контроль над Южной Осетией может оказаться надежнее контроля над республиками Северного Кавказа. Заметьте, я не сравниваю ЮО с Чечней. «По голове больше не бейте. Это самое слабое его место». Остап Бендер был образцом человеколюбия.

Но это все рациональные доводы. А история полна примеров того, что войны порождались не силой государства, а его слабостью. Дестабилизация Украины может показаться средством временного забвения (не преодоления же) нестабильности на Кавказе, неопределенности в экономике, бесперспективности тандемократии и собственной растерянности.

Российские политтехнологи провалились в Украине – они оказались неспособны выиграть выборы без административного ресурса. Экономические ресурсы давления на Украину оказались недостаточными – газовые войны ни к чему не привели. Нет ресурса политического – российская власть за все эти годы даже не пыталась создать пророссийскую партию в Украине. И потому не исключено, что во время ближайших украинских выборов или накануне их Кремль подумает об использовании ресурса военного.

Дмитрий Шушарин