Риски семи крупнейших компаний России: национализация, криминал, полный износ, рост налогов и валютные ограничения

Российское правительство потратило несколько миллиардов долларов на скупку акций семи компаний страны, чтобы поддержать котировки, а заодно заработать на их росте. На прошлой неделе все семь компаний опубликовали свои отчеты за 2 квартал 2009 года, в которых среди прочего содержится и предупреждение об основных рисках, способных обвалить стоимость акций.

Часть рисков связана с деятельностью самого правительства, поэтому чиновникам есть смысл прислушаться к опасениям компаний и не совершать действий, который могут привести к потере потраченных миллиардов.

ПОД ДАВЛЕНИЕМ

Например, для «Лукойла» политический риск номер один – это «риск возможной экспроприации активов в результате государственного давления на независимые компании». Риск «национализации активов» упомянут и в отчете «Сургутнефтегаза». Для «Роснефти», «Газпрома», а также банка ВТБ и Сбербанка риск национализации не актуален, поскольку эти компании и банки уже находятся под контролем государства.

В отчете «Норникеля» , как и у госкомпаний, риск «экспроприации активов» не упомянут, хотя это предприятие является полностью частным. Вероятно, оптимизм «Норникеля» вызван прошедшей в компании национализацией менеджмента, который, собственно, и составлял отчет.

Совет директоров крупнейшего в мире производителя никеля возглавляет Александр Волошин, несколько лет руководивший администрацией президента Владимира Путина, а гендиректором компании в прошлом году стал Владимир Стржалковский, профессиональный чекист из Санкт-Петербурга, до назначения в «Норникель» возглавлявший Федеральное агентство по туризму.

Риск национализации вполне реален, особенно сейчас, в кризис, когда многие частные предприниматели рады слить хоть кому-нибудь свой бизнес, оказавшийся на грани банкротства. Что касается риска «экспроприации под давлением», то он относится лишь к тем компаниям, которые успешны даже в кризис, и чьи собственники расставаться с ними не хотят. После нескольких пилотных поглощений, в том числе «Юкоса», подобные силовые экспроприации в России стали нормой жизни и в принципе угрожают любому частному бизнесу, чьи собственники не в состоянии договориться с государством полюбовно, как «Норникель», например, или как «Лукойл», чей менеджмент гордится собственной «гибкостью».

Для того, чтобы этот риск исчез с делового горизонта, чиновникам надо перестать «кошмарить бизнес», ведь давление как раз в этих действиях и выражается.

ПИДЖАКИ ПОЗЕЛЕНЕЮТ

Политический риск «Лукойла» номер два (из двух) – «террористические атаки и криминогенные ситуации». Компания активно работает на юге страны, где чаще всего происходят такие атаки, а ее головной офис располагается в Москве, которая неоднократно становилась мишенью для российских террористов и ареной кровавых криминальных разборок. В 2002 году лукойловский вице-президент по финансам Сергей Кукура был похищен в Москве вымогателями.

«Террористические акты или диверсии на многочисленных объектах» грозят и «Газпрому», а вот «Роснефть», добывающая нефть в Чечне, теракты не считает риском, достойным упоминания, также как и остальные четыре компании из числа семи «избранных».

По мнению «Газпрома», из-за кризиса «как в развитых, так и развивающихся странах сохраняется угроза дальнейшего ухудшения ситуации, включая банкротство значимых субъектов экономических отношений, рост безработицы и социальной напряженности». «Сургут» также опасается роста безработицы из-за «ухудшения экономического положения». Как россияне зарабатывают на жизнь в условиях падения промышленного производства на десятки процентов, хорошо известно по истории «бандитских 90-х».

Правительство готовится к подобному варианту развития событий? Пока не заметно. Я слышал только об идее нанять несколько тысяч человек в Пенсионный фонд, чтобы они занимались проверками правильности уплаты компаниями социальных взносов.

ПОЛНЫЙ ИЗНОС

Не только «Лукойл» обратил внимание на то, что «устаревшая, несоответствующая современным требованиям инфраструктура российской экономики способна оказать существенное негативное влияние на возможности по развитию компании». «Крупных аварий на объектах энергоснабжения, шахтах, обогатительных фабриках и металлургических заводах» опасается «Норникель». Нефтяные компании боятся аварий на нефтепроводах и нефтепродуктопроводах. «Роснефть» отмечает, что локомотивный парк РЖД изношен на 80%, что может привести к «потенциальному срыву поставок» нефти и нефтепродуктов.

До сих пор наиболее популярным примером изношенности российской инфраструктуры был московский блэкаут в мае 2005 года. Недавняя авария на крупнейшей электростанции России – Саяно-Шушенской ГЭС – имеет все шансы стать новой иллюстрацией старения инфраструктуры страны, хотя точные причины аварии пока и не известны.

Правительство еще недавно вынашивало масштабные планы модернизации инфраструктуры, но кризис спутал планы и теперь эти расходы повсеместно сокращаются, что увеличивает вероятность техногенных катастроф. Как можно понять из сообщений с места событий, сломавшаяся турбина на Саяно-Шушенской ГЭС выработала свой срок и уже подвергалась ремонту. А сколько еще таких устаревших турбин в стране? А на атомных электростанциях? Процветающая коррупция, о риске которой не упомянула ни одна из компаний, мешает модернизации страны – со всеми откатами обновление становится слишком дорогим. Ясно, что дешевле получить разрешение на продление срока службы энергоблоков, турбин, дорог. Никто не знает, сколько такое стоит?

РОСТ НАЛОГОВ И ВАЛЮТНЫЕ ОГРАНИЧЕНИЯ

Из всех семи компаний наиболее откровенные оценки российских рисков дал «Лукойл». Например, «Лукойл» опасается снижения своего кредитного рейтинга «на фоне дальнейшего ухудшения экономической ситуации в Российской Федерации и возможного снижения суверенного рейтинга России».

Госкомпании и банки предпочитают верноподданнический риск-менеджмент. «Роснефть» вместо описания политических рисков предложила инвесторам почитать правительственную «Программу социально-экономического развития Российской Федерации на среднесрочную перспективу». «Газпром» уверяет акционеров в том, что «правительство проводит ряд последовательных реформ, направленных на стабилизацию современной российской экономики».

Тем не менее, даже госкомпании и банки не смогли избежать негативных оценок постоянно меняющейся системы налогообложения, неразвитого финансового сектора, жесткого валютного и таможенного регулирования, плохих макроэкономических показателей (инфляция, курс рубля).

«Нельзя гарантировать, что в дальнейшем налоговая нагрузка в относительном выражении не вырастет», – сообщает «Газпром». «Лукойл» «не исключает возможности ужесточения налогового законодательства, особенно в условиях предполагаемого дефицита государственного бюджета». «В случае введения новых видов налогов или внесения изменений в порядок уплаты действующих налогов компания может быть вынуждена платить более высокие налоги», – говорится в отчете «Лукойла». «Ужесточение мер налогового регулирования» – один из пяти ключевых рисков «Сургутнефтегаза». «Риск изменения норм налогового законодательства, ухудшающего положение тех или иных групп налогоплательщиков» отмечает банк ВТБ.

Кроме повышения налогов, лучшие компании страны опасаются и ужесточения валютного регулирования. «Лукойл» «считает возможным реализацию риска неблагоприятного изменения в действующем валютном законодательстве в условиях продолжающегося кризиса». О риске восстановления ограничений на операции с валютой упоминает и «Газпром», который уже столкнулся с неблагоприятными изменениями в таможенном законодательстве.

С 1 апреля вступил в действие новый приказ Федеральной таможенной службы «О таможенном контроле природного газа», из-за которого «Газпром» теперь не может вовремя полностью задекларировать экспортируемый газ, что привело к «дезорганизации налоговой отчетности» крупнейшей компании страны. Дезорганизация выразилась, в частности, в повышении платежей «Газпрома» в казну.

Наверное, правительству трудно избавить бизнес сразу от всех российских угроз. Наверное, это даже невозможно. Но это не значит, что этого делать не надо. Пока что политика правительства такова, что риски только растут. Тем самым, чиновники собственными руками снижают доход от потраченных на фондовом рынке миллиардов.

Олег Черницкий

«Первое коллекторское бюро» купило долги аффилированных банков на 7 млрд рублей за 800 млн руб

«Первое коллекторское бюро» (ПКБ) купило портфели просроченных кредитов у аффилированных с ним «УРСА Банка» и банка «Восточный экспресс» за 10% и 13,5% соответственно. По нынешним временам, когда портфели продаются за 1 – 3% от номинала, это дорого, но ПКБ платило не наличными. «Плохие» долги банков бюро обменяло на собственные, расплатившись за портфели облигациями.

Эта сделка выделяется из ряда таких же, в первую очередь, рекордным объемом: совокупная номинальная стоимость портфелей составляет 7 млрд рублей. Ну и облигациями до сих пор за портфели просроченных кредитов не платили, не говоря уж о том, что коллекторские агентства облигаций не выпускали.

ПКБ передал аффилированным банкам 80% первого выпуска облигаций. Объем выпуска по номиналу – один миллиард рублей, каждый из банков получил примерно по 40%, то есть по 400 млн. рублей. Портфель «УРСА Банка» составлял 4 млрд рублей, портфель «Восточного экспресса» – 3 млрд рублей. Эти цифры подтвердил коммерческий директор ПКБ Сергей Иванов.

ПКБ свой долг планирует гасить частями: по 16,6% каждые полгода, и 17% в конце срока обращения, то есть через три года. Кроме того, коллекторское бюро планирует выплачивать купонный доход в 11% годовых.

Коллекторы считают, что схема выгодна для банков, несмотря на то, что денег сразу они не получают. Если бы портфели продавались по рыночной стоимости, выручить за них удалось бы гораздо меньше.

По данным профессиональной организации коллекторов НАПКА, в 2008 году стоимость портфелей составляла 3 – 5%, но даже за эту цену коллекторы согласились купить всего 30% от выставленных на продажу просроченных долгов. В первом полугодии 2009 года средняя цена упала до 1 – 3%, во многом потому, что спрос на услуги коллекторов со стороны банков, желающих почистить балансы, пока превышает предложение. Финансовые же возможности коллекторов ограничены.

Обычно коллекторы платят банку не более половины стоимости того, что собираются затем получить с должников, а чаще – еще меньше. Таким образом, оборачиваемость портфеля (то, что можно вытащить с должников) «УРСА Банка» должна составлять не менее 22% (с учетом ежегодных выплат по бондам в 11%), «Восточного Экспресса» – около 28%. Но это – минимальный уровень, а Сергей Иванов говорит об «очень хорошей оборачиваемости», подразумевая, что качество просроченных долгов в портфелях не самое плохое. Но гендиректор «Столичного коллекторского агентства» (СКА) Дмитрий Мохначев уверен, что высокая цена сделки объясняется исключительно аффилированностью компаний. Само СКА в конце июня приобрело почти двухмиллиардный портфель у банка «Центральное ОВК» за 1% от номинала.

Впрочем, цена в этой сделке явно играла не ключевую роль. Важно было расчистить балансы, и банкам удалось заменить «плохие» долги на хорошие, и даже сохранить будущий кэш-флоу.

Для «УРСА Банка» расчистка баланса имела более важное значение, чем для «Восточного экспресса». Он находится в процессе слияния с МДМ-Банком, и чистка баланса была нужна, чтобы избавиться от дисбаланса в уровне резервирования по просроченным долгам, существовавшего в силу различной структуры должников в двух банках. МДМ тоже провел схожую работу, объявив в конце мая о создании сразу четырех дочерних компаний по работе с проблемными долгами.

Таким образом, акционеры изобрели вполне логичную «безотходную цепочку», не дожидаясь, пока ЦБ придумает подходящий способ утилизации просроченных кредитов, обременяющих банковские балансы.

Само же ПКБ ведет переговоры о покупке новых долгов – уже с банками, далекими от империи Игоря Кима. На этот год бюро запланировало еще пять миллиардных выпусков облигаций.

Пока российские власти пытаются удержать в своих руках потоки информации об аварии на Саяно-Шушенской ГЭС, мировые СМИ не упускают случая напомнить Москве о том, в каком отвратительном состоянии находится вся инфраструктура в стране. Аккуратно сравнивая происшествие в Хакасии с Чернобылем, журналисты предрекают: последствия катастрофы на ГЭС еще долго будут оставаться головной болью для руководства России.

Министр по чрезвычайным ситуациям Сергей Шойгу, уставший от спекуляций по поводу причин аварии на Саяно-Шушенской ГЭС, 18 августа попросил чиновников не придумывать для журналистов свои версии. Вместе с тем официальной информации в СМИ и так поступает мало, к тому же разные источники очень часто противоречат друг другу. Это ощутили на себе не только отечественные СМИ, но и западные, которым зачастую приходится черпать информацию только из российских изданий.

Практически все опубликованное за эти дни в иностранной прессе содержало лишь описание самой аварии на ГЭС. Однако то тут, то там все же проходили оценочные комментарии, призванные помочь далекому от российских реалий читателю разобраться в причинах произошедшего.

Мнение иностранных журналистов о происшествиях в России всегда интересно тем, что позволяет взглянуть на случившееся с иной, зачастую чрезмерно обобщающей точки зрения. Так, описывая катастрофу на Енисее, мировые СМИ, не сговариваясь, обвинили во всем советское прошлое страны и нынешнее бездействие властей.

"Произошедшее является предвестником того, чего давно боялись российские лидеры: неумолимой деградации инфраструктуры советской эпохи. Все - от электростанций до портов, от аэропортов, трубопроводов и железных дорог до городских ТЭЦ и московского метро - почти все нуждается в срочном ремонте", - пишет британская The Independent.

С ней согласна The Financial Times: "Причины инцидента еще предстоит установить, но аналитики называют случившееся серьезным напоминанием о том, что Россия сильно нуждается в миллиардных инвестициях в рушащуюся советскую инфраструктуру". "Это предприятие, одно из крупнейших в мире, производит в три раза больше энергии, чем гидроэлектростанция Гувера. В 1978 году оно считалась жемчужиной советской инженерии, однако с тех пор на станции было крайне мало что сделано", - пишет издание.

Associated Press смотрит на сибирскую аварию с точки зрения перспектив на будущее. "Стареющая материально-техническая база давно считается главным препятствием для развития России. Наблюдатели предупреждали, что России нужно намного увеличить производство электроэнергии, чтобы удовлетворить растущие потребности промышленности, иначе в течение нескольких лет она может столкнуться с постоянным дефицитом мощности. Случившееся в понедельник поставило эти планы под удар", - отмечает агентство.

Шотландская газета The Scotsman обращает внимание на детали - в частности, на гидроагрегат, поломка которого могла стать причиной катастрофы. Как отмечает издание, он "не проходил капитального ремонта со времен СССР, а фирма, которая его построила, сообщила, что он слишком старый, чтобы отвечать требованиям норм безопасности".

"Происшествия со смертельным исходом часто случаются на устаревших электростанциях по всей территории бывшего Советского Союза. Однако масштаб произошедшего и потенциальная угроза жизни множества людей делает эту аварию исключительной", - отмечает Agence France-Presse.

Не обошлось без сравнений.

"Это происшествие может стать почти таким же разрушительным для России, каким стала для Советского Союза чернобыльская катастрофа 1986 года. Это сильный удар по национальной гордости. Саяно-Шушенская ГЭС была знаковым советским проектом. Когда она была открыта в 1978 году, громадная плотина через Енисей провозглашалась как еще одно доказательство способности коммунистического государства подчинить себе природу", - пишет The Independent.

По мнению издания, ремонт ГЭС создаст гигантские дыры в бюджете России, который медленно восстанавливается после всемирного экономического спада и прошлогоднего снижения цен на сырье.

Вывод журналистов The Independent таков: "Проблема в организованности, политической воле, и в первую очередь - в профессиональных кадрах. Если от аварии на Саяно-Шушенской ГЭС и может быть какая-то польза, так это то, что она ускорит процесс обновления инфраструктуры, который Россия должна была сделать национальным приоритетом сразу после распада СССР 18 лет назад".

Факторы Косово, NATO и стратегические ошибки грузинской власти поставили Грузию на грань катастрофы

ПРЕДПОСЫЛКИ К ВОЙНЕ

В течение последних лет Грузия столько раз стояла перед опасностью начала войны, что очередное обострение ситуации в Цхинвальском регионе в первые дни августа 2008 года было похоже на одну из таких провокаций. Однако на этот раз не пронесло, и короткая, но жестокая, кровопролитная российско-грузинская война действительно началась.

Владимир Путин мог начать полноценную войну с Грузией и в 2004 – 2007 годах, он, разумеется, располагал нужной для этого силой. Однако для такой войны не было прецедента. Именно «отрыв» Косово от Сербии и признание США и Европой его независимости стали тем прецедентом, который развязал Путину руки.

Сколько бы не восклицал Запад, что случай Косово уникальный и повторять его в Цхинвальском регионе и Абхазии нельзя, но дорога Кремлю была открыта. За распад Югославии, за признание независимости Косово, в определенной степени, за Ирак, Москва отомстила Западу (и в первую очередь Вашингтону), примерно наказав Грузию.

Вторым фактором стратегического значения, который также ускорил активизацию российской власти, разумеется, было стремление Грузии вступить в НАТО.

Отказ от предоставления Грузии плана действий по подготовке к членству (ПДПЧ) на Бухарестском саммите Североатлантического альянса в апреле 2008 года, стал еще одной важной предпосылкой, сделавшей возможным начало войны.

Но в августе начало войны не было неизбежным. Все еще существовал выход, чтобы избежать ее. Правда, Россия устроила новые провокации – без всякой договоренности перебросила в Абхазию железнодорожные и десантные войска и явно начала готовиться к войне, но одним из главных условий для начала войны стала часто нерасчетливая, импульсивная и проигрышная внутренняя и внешняя политика грузинской власти.

Официальный Тбилиси продолжал проводить с Москвой «политику вызова». Примеров этому было множество как внутри страны (Ганмухурский инцидент, отнятые около Зугдиди ракеты, уложенные на асфальт российские голубые каски и т.д.), так и за ее пределами – с различных международных трибун грузинские политики и чиновники разного уровня поддакивали президенту и своими высказываниями еще больше накаляли ситуацию.

Проведенные грузинской властью перед войной пиар-акции оказались не менее раздражающей красной тряпкой для проживающего в Кремле «быка», чем факторы Косово или Североатлантического альянса.

Таким образом, к августу действительно были созданы все предпосылки, делавшие, с первого взгляда, неизбежным начало войны, однако ее можно было если не избежать, то хотя бы отсрочить.

ВОЙНА НАЧАЛАСЬ. С РОССИЕЙ

Как только в 23:36 ночи 7 августа я увидел из центра Гори первый залп неуправляемых ракет из Ахалдаба к северу, к Цхинвальскому региону, сразу почувствовал – случилось что-то особенное. Промелькнула мысль, что все-таки началась война, которой я так боялся и против начала которой всячески выступал до этого в статьях или радио- и телеинтервью.

Утром 8 августа вместе с направлявшимся пешком к Цхинвали телеоператором мы попали под авиационную бомбежку у села Эргнети – российский штурмовик прямо перед нами обстрелял из пушки «Лендровер» второй пехотной бригады из Сенаки.

Я и раньше не раз попадал под бомбежку, в Абхазии, в Келасури, на позициях наших артиллеристов над нами на очень низкой высоте кружились российские штурмовые самолеты, поэтому воздушная атака в Эргнети не должна была вызвать каких-то новых, особых ощущений. Но эмоциям не было предела. Во-первых, потому, что атакующий самолет спускался до нескольких сотен метров (иногда до 50 – 100 метров). «Снять» его – раз плюнуть.

Однако через несколько секунд мной овладело другое, самое сильное ощущение, так как я подсознательно проанализировал – грузинское село и грузинских военных бомбят не осетинские сепаратисты (откуда у них боевой самолет), а российские вооруженные силы, и что такие боевые самолеты, конечно же, не входят в вооружение размещенных в регионе голубых касок.

Там, где бомбят российские штурмовики (в этот момент над Цхинвали высоко в облаках промелькнули и российские истребители), недолго ждать и снарядов, выпущенных российской артиллерией и танками.

То есть началась российско-грузинская война, явная война, которая будет отличаться от вооруженных конфликтов, которые уже перенесла страна в 1992 – 93, 1998 или 2004 годах. Отличаться тем, что в этой войне российская армия не станет прикрываться осетинскими и абхазскими сепаратистами, а на виду у всех атакует Грузию.

ОШИБКИ ПОЛИТИКОВ И ВОЕННЫХ

Сегодня грузинская власть заявляет – мы не ожидали, что Россия открыто вмешается в войну и применит такую силу против нас.

Почему не ожидали? Или внешние политические силы убедили президента Саакашвили, что Россия не включится на виду у всех в боевые действия и вооруженный конфликт станет проходить по сценарию 1992 – 93 годов? Или грузинская власть надеялась, что решит цхинвальскую проблему за несколько дней и предстанет перед населением Грузии победителем?

В обоих случаях власть Грузии и, в первую очередь, президент Саакашвили, допустили роковую стратегическую ошибку.

Перед войной все указывало на то, что Россия открыто включится в возможные бои. Месяцем раньше, 9 июля, российские военные самолеты 40 минут безнаказанно летали над Цхинвали. После этого Кремль впервые после 1992 года признался, что в воздушное пространство Грузии вторглись именно его самолеты, и они сделают то же самое в случае начала боевых действий у Цхинвали.

В первые же часы войны грузинская власть и, видимо, под ее давлением, военное командование Грузии допустили вторую стратегическую ошибку, на этот раз военно-политического характера – штурм Цхинвали танками и живой силой лишил грузинскую армию скорости последующего развития атаки. И вместо того, чтобы по объездной дороге Дзара, через ущелья Большой и Малой Лиахви атаковать сначала в направлении Большой Гупты, а потом Джавы, армия была скована в уличных боях в Цхинвали.

В результате была потеряна скорость и инициатива, чем, естественно, воспользовались вступившие через Рокский тоннель российские бронеколонны.

То, что Рокский тоннель и выходящая из него дорога не были заблокированы или завалены, с самого начала сделали бесперспективным даже временный успех в бою, так как по этой дороге противник мог получить из России огромные ресурсы.

Рапорты, которые перед войной неоднократно давали президенту перед телекамерами грузинские военные командиры, – грузинская армия готова выполнить любую (?!) боевую задачу!, – в конечном итоге сослужили нам медвежью услугу. Всего за 4 – 5 дней боевых действий стали очевидными все те болезни, которыми была серьезно больна грузинская армия.

В том числе, непрофессиональное управление и планирование, неграмотные командирские кадры, которые назначались на высокие должности за счет политических или личных связей, подхалимство по отношению к начальству и т.д.

О многих этих проблемах автор статьи неоднократно писал и до войны. И из-за этого заслужил от президента Грузии ярлык чуть ли не предателя страны.

Но мне обидно не это. Мне обидно, что грузинская армия, получившая за четыре года более $4 млрд, не выстояла против российских агрессоров больше четырех дней.

У нас нет иллюзий, мы бы не выиграли в этой войне, но мы могли более достойно бороться с российскими захватчиками.

Ираклий Аладашвили

Вместо того, чтобы заняться разработкой и производством новых моделей, как делают все ведущие автоконцерны мира, Волжский автозавод готовит спецпрограмму для безработных

Щедрые скидки, специальные программы кредитования и субсидирование утилизации старых машин не помогают: мировые продажи новых автомобилей падают. Ну а Россия остается одним из лидеров падения, и признаков улучшения ситуации нет: в июле 2009 г. было продано на 58% меньше машин, чем в том же месяце прошлого года.

Однако по-настоящему пугает другое. Автопроизводство в стране останавливается, а правительство готовится трудоустраивать тысячи безработных – по сути, это капитуляция. А ведь главные мировые автоконцерны сегодня, напротив, борются за покупателя, ускоряют вывод на рынок новых моделей и активно вкладываются в инновационные технологии.

РЫНОК В ДЕПРЕССИИ

Эксперты считают, что восстановления российского рынка можно ожидать не ранее 2012 – 2014 гг, предпочитая не думать о 2010 г., который явно обещает быть не менее сложным, чем год текущий. Российский авторынок тем временем продолжает терять игроков: очередной жертвой стали иранские автомобили Samand, поставки которых в страну были окончательно прекращены в июле. Последние месяцы компания «Автодруг» (официальный дистрибьютор Iran Khodro) распродавала запасы прошлого года и вряд ли возобновит поставки в ближайшее время.

Новое имя в рейтинге продаж – автомобиль Chance, ранее известный как Chevrolet Lanos. В июле было продано 830 таких автомобилей, однако время для ребрендинга было выбрано не самое лучшее: в рэнкинге наиболее востребованных моделей Lanos с новым именем уже не присутствует. Тройка лидеров июля выглядит знакомо: Chevrolet и Ford, а вместо Nissan – «народная» марка Renault. А вот Toyota, некогда задававшая тон на всем российском рынке, снизила продажи на 75% и сегодня уступает в популярности даже Nissan. Вернуть прежние позиции компании, скорее всего, не поможет даже знаменитая Toyota Prius, российская премьера которой запланирована на осень. В случае, если цена на гибрид будет превышать $30 000, у машины просто нет шансов.

Конечно, «АвтоВАЗ» тоже теряет покупателя, но ситуация на заводе отнюдь не так плоха. Он по-прежнему остается наиболее популярным автопроизводителем в стране. Причем, самые современные модели Волжского автозавода – Priora и Kalina – переживают кризис лучше любого другого автомобиля на рынке. Используют ли это преимущество руководители завода? Отнюдь. Они предпочитают останавливать конвейер, отправлять сотрудников в неоплачиваемые отпуска и ждать подъема экономики. Власти поддерживают пассивную позицию «АвтоВАЗа»: 10 августа вице-премьер правительства Александр Жуков предложил разработать специальную программу на случай длительной остановки завода.

СТРАШНЫЙ ГОД

Сложно придумать более надежный способ ухудшить и без того непростую ситуацию. Возможно, перед принятием подобного документа правительству было бы полезно ознакомиться с последним исследованием Ernst & Young, посвященным планам руководителей 30 мировых автобрендов на ближайшие годы. Руководители крупнейших автоконцернов рассказали, какие шаги поспособствуют выживанию компаний. Выяснилось, что помимо сокращений непрофильного персонала, избавления от «плохих» активов, экономии на IT и маркетинге, каждый третий планирует увеличить инвестиции в исследования и перспективные разработки. Почти половина участников заявили о намерении диверсифицировать бизнес и как можно скорее вывести на рынок новые модельные линейки в течение ближайших 12 месяцев. Более того, 40% участников опроса подтвердили, что не собираются отказываться от расширения бизнеса на развивающихся авторынках Индии и России.

В России западных оптимистов ожидает противоборство, прежде всего, с похоронными настроениями участников рынка. Большинство экспертов в своих прогнозах предпочитают не делать прогнозов на 2010 г. и говорят лишь о среднесрочных перспективах на 3 – 4 года вперед, ссылаясь на очень слабую динамику рынка. В 2009 г. в России могут продать до 1,5 млн новых автомобилей, а в 2010 и 2011 гг. продадут лишь немногим больше – 1,7 млн и 2 млн машин, соответственно. Многие сходятся во мнении, что как только ставки автокредитования станут уменьшаться, цены на новые машины увеличатся еще больше, так что объемов продаж уровня 2008 г. (около 2,8 млн машин) не получится достичь еще долго.

Впрочем, особых надежд на результаты 2010 г. не имеют даже страны Западной Европы, некоторые из которых (Германия, Франция, Италия) сегодня демонстрируют впечатляющий рост благодаря правительственным программам по стимуляции спроса. Несмотря на неплохой объем рынка в 2009 г. – а он оставался на уровне 13,29 млн автомобилей за счет программ утилизации, эксперты J.D.Automotive Forecasting считают, что в 2010 г. европейский авторынок уменьшится на 11%, до 11,8 млн машин. Такой уровень продаж последний раз отмечали примерно 20 лет назад. Это естественная реакция рынка на искусственно создаваемый спрос, который поддерживался в течение всего 2009 г., – дальше автопрому должна помогать выходящая из кризиса экономика и активные меры, запланированные каждым автобрендом.

В начале августа менеджеры Ford объявили о намерении обновить 90% всех выпускаемых автомобилей всего за три года, и прочие мировые бренды вряд ли отстанут от лидера американского авторынка. России подобные темпы и не снились: простаивающий «АвтоВАЗ» вряд ли сможет завершить до 2012 г. разработку давно запланированных моделей – антикризисной «Калины», машины на базе Renault и автомобиля С-класса. У ГАЗа – похожая история. Даже приобретя Opel, Горьковский автозавод вряд ли сможет наладить производство за пару лет: ведь только переговоры об условиях сделки длятся почти полгода. Получается, что российский автопром никуда не спешит, – в отличие от всего остального мира.

Начальник Бутырки дал мне неделю на то, чтобы мой дневник был удален из интернета

Пояснения жены:

Эту тетрадь, которую мой муж закончил писать перед этапом, мне передавали десятки рук: сотрудники Бутырки, чужие адвокаты, родственники арестованных. Всем – огромное спасибо и удачи. В тексте есть неактивные ссылки на Приложения: они в конце, это некоторые пояснения о явлениях и событиях, которые могут быть непонятными для людей с воли, – но общеизвестны для «бутырских». Текст практически не редактировала: только кое-где расставляла активные ссылки на свои посты, которые были опубликованы на Slon.ru в те дни, когда от мужа приходили какие-то известия; плюс, в некоторых местах не выдерживала и оставляла в скобках свои комментарии, но совсем немного, и я их отметила. Еще на всякий случай полностью изменила имена заключенных.

Дневник мужа

События, которые описаны в этой тетради, происходили на Бутырском Централе с конца апреля по начало июля 2009 года, Сама запись сделана несколько позже в силу причин, о которых я расскажу подробнее далее. Хронология и фактура событий восстановлены мною процентов на 90 – 95.

26.04.09

В моей новой камере есть вещь, прелесть которой я сразу не оценил. Теперь мне кажется, что это – незаменимая вещь. Это холодильник «Саратов», которому на вид лет 40. Он весь металлический, с хромированной ручкой – из тех времен, когда по улице ездили «Волги» с оленем. Не очень понятно, как он здесь оказался и как сохранился. Он издает ровный, достаточно громкий гул, но только в первое время кажется, что это мешает. На самом деле, этот гул почти полностью заглушает все тюремные звуки: шум хлопающих на «воровском продоле» дверей, ночные перекрикивания за окнами. Сон приходит так же быстро, как и под монотонный стук колес.

Спать мне в последнее время вообще стало более комфортно – после того, как я сделал основу для матраца из томов своего уголовного дела. Проблема в том, что основу большинства кроватей на Бутырке составляют переплетенные крест-накрест металлические пластины. Сами матрасы очень тонкие, поэтому спать на одном матрасе невозможно в принципе, утром все тело болит. Если постоянно ездить на суд, то эту проблему можно решить: при возвращении из суда за пачку хороших сигарет можно получить второй матрас. Правда, это удобство до первого обыска – дополнительные матрасы отбираются. Можно и самим сшить несколько матрасов в один, но делать это надо аккуратно, чтобы не был заметен шов, иначе такой чудо-матрас тоже отберут.

Мне вообще непонятно, почему нормальные матрасы нельзя выдавать сразу, но если это связано с отсутствием должного финансирования, то почему бы не разрешить покупать дополнительные матрасы за деньги? Мы же все равно за них платим, но не напрямую, а по бартеру. Если посчитать, сколько пачек дорогих сигарет ежемесячно расходуется на «покупку» (или, правильнее сказать, на аренду до первого шмона) комфортного сна, то получится неплохая сумма.

Весной особенно остро понимаешь, что такое казематы. Солнце, хотя и заглядывает в наше окно, все равно не может пробиться сквозь толстые стены камеры, поэтому в ней очень холодно. В большинстве прогулочных двориков, в которых гуляет Большой Спец, солнце отсутствует вообще. Сегодня я вышел на прогулку в зимней куртке и в теплых ботинках. Старшой, отвечающий за нашу прогулку, предоставил нам сегодня один из самых светлых двориков. Впервые за зиму согрелся. Однако, Первомай на носу.

04.05.09

Прошло уже больше месяца, как я вернулся на Большой Спец, или, как его еще здесь называют, ОКИ – отдельный корпус изолятора. Сижу напротив своей бывшей камеры, № 276, которая с момента моего выезда из нее в конце февраля пустует. Единственным человеком, прилегшим за это время на одну из ее шконок, был посетивший Бутырку Мики Рурк. Вообще странно, что камера, где оборудован душ, прекрасно принимает МТС, и есть много других, нетипичных для Бутырки опций, стоит пустой все это время. Видимо, пока не нашелся спонсор, готовый оплачивать проживание в ней.

Сейчас на ОКИ пустует процентов 20 камер. Их количества вполне достаточно, чтобы переселить арестантов из Малого Спеца в более человеческие условия. По какой причине этого не происходит, я понять не могу.

Не так давно я побывал на свидании с женой. На сборке встретил одного своего знакомого, бизнесмена О., который успел посидеть на нескольких московских централах. Условия везде самые разные – единых правил и порядков не существует, как будто это тюрьмы разных государств и разных культур. Так, в одной из тюрем передать пакет с продуктами (почему-то запрещенными – причем список запретов отличается от бутырских) стоит 2000 руб., телефон – 3000, хороший алкоголь в стекле – от 3000 до 5000 руб. В камере, где сидел мой знакомый, была электроплитка, попавшая туда, естественно, неофициально, так что ребята имели возможность ежедневно готовить себе горячие блюда из продуктов, которые получали от родственников.

В Бутырке с продуктами питания и другими вещами все сложнее и гораздо дороже. Есть, фактически, один постоянный источник получения неофициальных передач – православный храм. Но здесь уже получить всего два пакета с продуктами и бытовыми вещами в месяц стоит 50 000 руб. Можно еще договариваться с баландёрами (хозобслуга из осужденных, которые развозят баланду), чтобы они приносили какие-то блюда из офицерской столовой (естественно, не бесплатно), но качество еды оставляет желать лучшего. Обязательно стоит договориться о получении диеты (это порядка 500 руб. в месяц, или эквивалент в сигаретах), и можно получать творог, яйца, молоко и масло. Непонятно только, почему за эти продукты надо платить, они должны обязательно включаться в рацион питания, а больным людям, которых в тюрьме много, диета должна выдаваться в усиленном режиме. Но на практике проще заплатить.

На примере Бутырской тюрьмы можно увидеть, что покупают за деньги находящиеся здесь бизнесмены и чиновники. Вообще в любой тюрьме самое важное – это нормальное питание и бытовые условия. Поэтому в первую очередь в тюрьму заносятся продукты. Через официальную передачу нельзя получить, к примеру, мюсли, рыбу, варенье, любое печенье с начинкой и многое другое. Алкоголем народ не злоупотребляет, в основном стараясь получить его к своему дню рождения. Моя жена передавала мне по налаженному каналу котлеты, приготовленный рис и другие вполне безобидные продукты, которые непонятно почему запрещены официально.

Второе, что очень важно, это бытовые предметы, которые тоже официально передавать нельзя – несмотря на наличие соответствующих разрешений или отсутствие запретов в соответствующих законах и подзаконных актах: постельное белье, одеяла, машинки для стрижки волос, клеенки на стол, ершики для туалета и многое, многое другое. Практически все нужное и ценное, что есть в камере, – пожалуй, за исключением тазов – зашло сюда с воли неофициально. Парадокс: передавать нельзя, а иметь можно.

В-третьих, телефонная связь. Многие бизнесмены, с кем я общался, имеют на руках разрешения судов на право общения со своими семьями. Надо понимать, что из тюрьмы вообще сложно решать какие-то серьезные вопросы, поэтому для многих важна связь с семьей, с детьми. Несмотря на разрешения, руководство тюрьмы заявляет об отсутствии технической возможности связи, что, конечно, звучит смешно. Городские телефоны в Бутырке работают исправно, я проверял лично. Во время свиданий (а разговоры идут по двум телефонным трубкам) все прослушивается, стало быть, соответствующая аппаратура в тюрьме есть.

Уверен, что сложности, которые возникают у арестантов при реализации их прав, вытекают из желания отдельных людей в погонах сделать из государственного учреждения свою собственную лавочку. Не зря же начальника тюрьмы называют «хозяин». Если бы все было по закону, на чем же тогда можно было заработать? А так – помогаешь, к примеру, занести безобидные котлеты или одеяло – это же не наркотики – и ты уже в плюсе.

Бизнесмены, сидящие в Бутырке, стараются в основном попасть на Большой Спец, где проще наладить нормальные бытовые условия: душ, горячую воду. Небольшой размер камеры позволяет, предварительно договорившись со «своим оперативником», который занимается переводом из камеры в камеру, самому подобрать себе приятных сокамерников. Однако есть и такие бизнесмены, их меньшинство, которые предпочитают сидеть в общих камерах. Плюс в этом один: наличие постоянной телефонной связи. Спрятать телефон в большой камере значительно проще, чем в четырехместной. Минусов гораздо больше: в общей камере почти все курят, и, соответственно, в таком помещении заниматься спортом не будет возможности – совсем нет воздуха. В общей камере с ее неоднородным составом нет возможности пользоваться горячей водой. У одного моего знакомого, Д., который договорился включить воду в общей камере, она продержалась менее недели – сдал кто-то из своих. Общую камеру невозможно поддерживать в чистоте, в отличие от камеры небольшой. Большинству людей в общих камерах неинтересны ни книги, ни газеты, поэтому приходится много общаться – почитать все равно не дадут. Я лично в общей камере узнал для себя много нового: начиная от разных способов угона автомобилей и заканчивая видами и принципами действия современных взрывных устройств. Не скажу, что мне было интересно беседовать об этом, но из общей камеры никуда не выйдешь; если рядом с тобой общаются люди, ты автоматически становишься участником общей беседы.

Надо только иметь ввиду, что, создавая себе приемлемые бытовые условия и начиная за это платить, можно вызвать у людей в погонах желание получать с тебя все больше и больше, и таких эпизодов я знаю немало. Приемлемых варианта поведения два: во-первых, если принимаешь решение платить, надо подобрать компанию людей, готовых быть в доле. У каждого свои контакты, своя информация. Развести несколько человек гораздо сложнее, чем одного. Ну, и потом, согласованные действия в тюрьме – это сила. Проверено. Во-вторых, не платить совсем, – никому, ни копейки – но при этом нужно быть готовым к разным сюрпризам.

Подробнее – см. Приложение 1

18.05.09

Две недели пролетели довольно быстро. В праздники в тюрьме всегда меньше начальства и проверяющих, так что я получил утреннюю порцию творога и молока, спасибо ребятам-баландерам. Вчера мой сокамерник уехал на этап и я, к своему удивлению, остался в камере один. Много раз слышал ото всех встреченных здесь мною официальных лиц, что одного арестанта в камере оставлять не могут, одного гулять не выводят и т.д. Но, тем не менее, я пока один. После почти года вынужденного нахождения в коллективе одиночество воспринимается как подарок, возможность больше почитать и что-то обдумать. Посмотрим, что будет дальше.

Сегодня утром в тюремном храме проходила большая пасхальная служба. Дело в том, что священник приезжает в тюремный храм в свободное от основной работы время, так что церковные праздники и служба совпадают далеко не всегда. Нас было в храме человек 25, что много. Правда, в основном все были из ОКИ, и только двое из общих камер – мой знакомый бизнесмен А. и его сокамерник. Служба закончилась крестным ходом под звон колоколов. Ребята, сидящие в общих камерах, окна которых выходят во внутренний двор тюрьмы, где стоит храм, прильнули к окнам. В Бутырке попасть в храм очень сложно. Нужно настойчиво писать не один месяц во все инстанции – или заплатить. Правда, для меня сегодня сделали приятное исключение – бонус.

25.05.09

В четырехместной камере одному удалось посидеть недолго, всего 5 дней. В конце прошлой недели меня перевели в соседнюю камеру. Так что составить полное представление, что такое одиночка, я за это время не смог.

Первое, что мне пришлось делать в моей новой камере, это налаживать быт. Все, как обычно, – это уже пятая камера, в благоустройстве которой я принимаю непосредственное участие.

Мои новые сокамерники – интересные ребята. Один разбойник, которого задерживали в центральной части Москвы с погоней и выстрелами. До того, как стать разбойником, он работал в компании у одного известного московского бизнесмена, работал не один год. Рассказ о бизнесе этого человека, контролирующего известные московские рынки, был поинтереснее рассказов о разбойничьей жизни. Я почерпнул для себя много новой информации, о которой не пишут в газетах: например, подробно узнал о некоторых теневых сторонах «бизнеса», с позволения сказать. Человек в открытую занимается оптовой торговлей наркотиками – и ничего, лучший друг Лужкова.

Второй мой сокамерник – тоже интересный малый, шесть лет служил в Афгане снайпером, белорус, сейчас ему 52 года. Он плиточный мастер, с бригадой отделывал «Шереметьево-3». Там работают турки, которые на субподряд нанимают гастарбайтеров из СНГ. Полгода им не платили зарплату, мужики начали голодать. Продали радиаторы. На выносе их и взяли.

Сегодня в нашей камере прошел обыск. Его проводил лично замначальника тюрьмы по режиму – как я понял, это была реакция на начало публикации моего бутырского дневника, как раз неделя прошла, (жена сказала, что первую часть опубликовали 18 мая). У меня не было ничего запрещенного. В результате у меня отобрали телевизор и теплое «вольное» одеяло, мотивируя это тем, что государство обо мне в состоянии позаботиться, и выдали тонкое местное. Хотя действия администрации напрямую противоречили пункту 12 статьи 17 ФЗ № 103 «О содержании под стражей подозреваемых и обвиняемых в совершении преступлений». Я даже мысленно поблагодарил офицеров, что изъяли одеяло не в ходе многочисленных обысков этой зимой, а сейчас, когда спать под теплым одеялом стало жарко. Свое местное одеяло я уже давно кому-то подарил.

То, что обыск был необычный, говорили и сами офицеры, когда их начальник удалился. Меня спросили: «Что Вы натворили?» Действительно, было чему удивляться: обыск проводили старшие офицеры, и их было как никогда много. Так что я еще раз убедился в правильности своих действий.

01.06.09

Прошедшая неделя была по-настоящему интересной. В четверг ко мне на свидание приходила жена, и я в ожидании встречи разговорился на сборке со своим знакомым, который является смотрящим за одной из общих камер, окнами выходящей во внутренний двор тюрьмы. Он рассказал мне, что видел в окно крестный ход и меня. Спросил, сколько я заплатил, чтобы попасть на праздничную службу. Я ответил, что ничего. Его это удивило, поскольку с него, как я и предполагал, хотели получить за выход в храм хорошую сумму. Стоит констатировать, что дверь в храм на Бутырке открывается в основном денежными купюрами.

Во время свидания жена спросила меня, есть ли какая-нибудь реакция на публикацию в интернете моего дневника. Я ответил, что не почувствовал серьезных изменений, – ну, кроме идиотских выпадов против телевизора и одеяла. Стоило мне только вернуться в обратно камеру, как за мной пришел сотрудник оперчасти тюрьмы и привел меня в отдельное здание оперчасти. В кабинете меня ждал один из руководящих сотрудников Управления ФСИН по г. Москве, который, как я понял с его слов, уже прочитал мои опубликованные записки на Slon.ru. Этот человек стал задавать мне вопросы, из которых я понял, что он и его руководство хочет реально разобраться во всех непристойных фактах, изложенных в публикации. Причем по тому, как эти вопросы задавались, чувствовалось, что он делает это не для отписки, а для установления истины и виновных в безобразиях.

Сразу после моего возвращения в камеру старшой сказал мне собрать вещи и быть готовым к переезду на Малый Спец. Таким образом руководство Бутырки продемонстрировало свою реакцию на начавшееся разбирательство.

Судя по всему, переезд для меня должен был послужить наказанием по нескольким причинам. Во-первых, Малый Спец, как я уже рассказывал раньше, место не самое приятное, во-вторых, сам процесс переезда мог у меня отнять достаточно много сил и времени. У нас в камере не так давно прошел обыск, поэтому руководство тюрьмы, безусловно, было в курсе того количества вещей, книг и продуктов, которые мне предстояло бы перенести в одиночку на противоположный конец тюрьмы, да еще и в полуподвальное помещение. Однако мне удалось процесс переезда сделать максимально комфортным. Я попросил старшого пригласить мне в помощь ребят из хозотряда. Хозбандиты, как мы их здесь называем, так же зная о количестве моих вещей (так как в последнее время мои перемещения по тюрьме участились), прихватили с собой тележку, на которой в тюрьме развозят передачи. Ребята погрузили все мои вещи на нее и перевезли до моей новой камеры. Я, естественно, их отблагодарил: старшой и баландеры получили по пачке «Парламента».

Малый Спец встретил меня неприветливо. Старшой в течение минут десяти не мог открыть замок камеры, в результате ему пришлось пригласить хозбандита, владеющего навыками по отпиранию любых замков. Я подумал: хорошо, что нештатная ситуация случилась не при пожаре или другом стихийном бедствии, а в обычной ситуации.

Моими новыми сокамерниками оказались местные нарушители. Один сокамерник, грузин, был посажен сюда, чтобы изолировать его от активного «движения». Он по образу жизни бродяга, стремящийся стать вором, очень приятный парень, но очень активный (см. Приложение 2). Это может создать местному руководству проблемы в управлении тюрьмой. Второй мой сокамерник – разбойник, был переведен сюда из общей камеры, где был автором уникальной технологии и изготовителем спирта в тюремных условиях. Третий мой сокамерник – его помощник в изготовлении алкоголесодержащей продукции в промышленных масштабах. В общем, коллектив веселый и хороший.

Гоги – так буду называть грузинского сокамерника – поинтересовался у меня причинами моего переезда на Малый Спец. Я вкратце рассказал. Он поддержал меня. Я спросил его, почему он не обращает внимания на многие известные ему факты неправовых и незаконных действий администрации. Он ответил, что для его образа жизни это неприемлемо, у него свои методы борьбы. А если мне понадобиться помощь в чем-то – чтобы я к нему обращался.

Я воспользовался случаем и записал рецепт изготовления качественного спирта в тюремных условиях. К сожалению, попробовать его на практике, несмотря на наличие у нас в камере 15 кг сахара, не получится, так как камера небольшая и прятать технологическую цепочку негде. Для изготовления качественного продукта требуется 5 – 7 суток, так что это возможно только в больших общих камерах.

С момента моего пребывания на МС в прошлом году произошли небольшие изменения. Потолок и стены покрасили в приятные глазу светлые цвета. И, как выяснилось, плюсов от моего переезда на МС несколько. Во-первых, в нашей камере есть «дорога», а в одной из камер над нами сидит мой товарищ с телефоном. Стало быть, я опять могу, пусть и не напрямую, оперативно общаться с волей. Во-вторых, в жаркую погоду в нашей камере очень хорошо, поскольку мы находимся в полуподвале. В-третьих, нас выводят гулять в большие прогулочные дворики, так что одной статьей расходов (сигареты) меньше. Конечно, бытовые условия здесь хуже, душ в камере технологически установить невозможно, а мусор вывозят два раза в неделю, а не ежедневно, как на Большой Спецу. Но, с другой стороны, в прошлом году мусор вывозили один раз в неделю, так что какой-то прогресс виден, не особо, впрочем, приближающий условия содержания к человеческим.

На этой неделе я впервые в жизни увидел крысу. Она вылезла из дальняка и не была убита только по причине того, что мусор вывозят редко, – она разложилась бы в камере. Закрыли дальняк бутылкой с водой, крыса вновь попыталась к нам проникнуть, но сил ей не хватило, так что мы в безопасности.

Шконки в камере рассчитаны на людей ростом не выше 170 см, и металла в каждой килограмм по 150, не меньше. Ну, ничего, придется крепануться, главное, коллектив приятный; много играю в шахматы.

Еще раз встречался с людьми из Управления, рассказал им, как отреагировали местные руководители на наше общение. Мне предложили переехать на любой другой московский Централ, я поблагодарил за дельное предложение, но отказался, так как с арестантами здесь у меня сложились нормальные отношения, а все сложности и проблемы связаны исключительно с администрацией. Меня спросили: какова причина, побудившая рассказать о событиях в Бутырке публично? Может быть, это направленная против кого-то акция? Я попытался объяснить, что корни происходящего не имеют к ФСИНу непосредственного отношения. На примере Бутырской тюрьмы – я уже не говорю о примере моего уголовного дела – я вижу, что какими бы несовершенными ни были наши законы, но прежде, чем их гуманизировать и совершенствовать, нужно хотя бы соблюдать имеющиеся.

Сейчас не война, нет чрезвычайной ситуации, чтобы оправдать повальные аресты бизнесменов и содержание под стражей любой ценой, как это сегодня происходит. Хотите арестовывать – вопросов нет, обеспечьте соответствующие своему же закону условия, а если не можете, – к примеру, денег нет – избирайте другую меру пресечения: залоги, поручительства, домашний арест. Тем более, технические средства для этого имеются.

Я в конце апреля прочитал в «Ведомостях» интервью с депутатом Госдумы Груздевым, который рассказал о законопроекте, предусматривающим зачет одного дня пребывания в СИЗО за 2 или за 3 дня, в зависимости от тяжести преступления. Хороший, честный законопроект, компенсирующий заключенным многие тяготы, которые они нести не должны. Непонятны только два момента: во-первых, почему этот законопроект до сих пор не стал законом. Во-вторых, в законопроекте идет речь о том, что компенсируется только время, проведенное в СИЗО до суда. Мне представляется это несправедливым, так как от того, что заключенный стал ездить на суд, условия его содержания лучшими не становятся. Тем более, мне известны истории, когда человек судится гораздо дольше, чем сидит под следствием, и не по своей вине, а потому, что суд назначает по одному заседанию в месяц. Кто компенсирует этому человеку нерадивость суда?

06.06.09

Несколько дней назад меня вызывал к себе один из местных руководителей. Сделал он это грамотно, дождавшись, когда ко мне перестанут приезжать сотрудники Управления. Начальник дал мне неделю на то, чтобы мой дневник был удален из интернета. В противном случае он пообещал создать мне максимум проблем. Я воспользовался этим визитом, чтобы выяснить судьбу своего телевизора, который был вынесен из моей камеры сотрудником службы режима. Мне ответили, что телевизор потерян. Надеюсь, что арестанты здесь так же бесследно не пропадают.

Вчера ко мне подошел хорошо знакомый мне офицер и спросил, не жалею ли я, что всё это опубликовали. Я ответил – никоим образом. «Все правильно, – сказал он, – это все правда». Предельно внимательными к нашей камере стали и доктора: у Гоги при задержании отбили почки, так новый доктор постоянно выдает ему лекарства и делает уколы. Гоги благодарит меня, говорит, что такое отношение связано с тем, что я сижу в этой камере.

Подробнее см. Приложение 3

10.06.09

Сегодня Мосгорсуд рассмотрел мою кассационную жалобу (см. об этом же пост жены). Суд оставил удручающее впечатление, хотя, конечно, никаких иллюзий у меня не было. Но я думал, что хотя бы по форме суд будет придерживаться норм приличия. К большому сожалению, судьи не дали мне высказаться: в какой-то момент просто отключили связь (на суд меня не возили, в Мосгорсуд вообще редко возят – связь была по видеоконференции). Судьи не захотели ни увидеть, ни услышать, что единственным доказательством в моем деле является ксерокопия с подписью, экспертизы которой никто не проводил, – потому что невозможно провести экспертизу ксерокопии.

Судей было трое. Им хватило пяти минут, чтобы разобраться в моих 19-ти томах экономического дела. Интересно, сколько времени уходило у троек в 30-е годы на вынесение «абсолютно легитимных» приговоров? Какими бы хорошими ни были законы и даже отдельные граждане, их соблюдающие, но во многих наших согражданах засела генетическая, ничем не оправданная жестокость – наследие ХХ века. Кто понес наказание за то, что творилось с народом – несколько человек, расстрелянных вместе с Берией в 1953 году. А как же те, кто выносил приговоры, писал доносы и приводил приговоры в исполнение? Многие из них еще живы и здоровы, получают пенсии и учат своих внуков и правнуков быть беспощадными. Их не судили даже тогда, когда об этих преступлениях много говорили в конце 80-х годов. Пытались осудить Пиночета, нашли и выслали Демьянюка, а наши-то что?

18.06.09

Большая часть недели прошла относительно спокойно. Тюремные будни. Перед свиданием с женой встретил одного своего знакомого, с которым сидел в одной камере в марте, – бывшего чиновника, отставного и заслуженного военного, прошедшего горячие точки, я писал про него несколько строк. Он, оказывается, прочитал мой дневник, и спросил: «Зачем я передал его высказывания, ведь получается, что он порочит власть». Я удивился и спросил: разве это не его слова? Но увидел перед собой человека, который боится собственной тени. Перед чем он испытывает такой страх? Он уже сидит, и суд не сделал скидки ни на один день за его реальные боевые заслуги, умножив их на ноль. При этом он не организатор группы (как я, например, хотя сижу один и не со всеми своими подельниками знаком), преступление его не закончено (так в приговоре и сказано – покушался на совершение преступления, причем экономического), а срок ему дали такой же, как и мне. Его с потрохами сдали свои же, чиновники, поставили на нем крест и забыли, а он боится себе в этом признаться. Таких людей жаль.

Ближе к концу недели в нашей камере практически полностью поменялся состав. А сегодня, видимо, по истечении отведенного мне срока для удаления из интернета дневника, в камере прошел достаточно жесткий обыск. Уже стало хорошей традицией последних недель, что обыск проходит с личным участием замначальника тюрьмы по режиму подполковника Дерюгина (прим. жены: муж называет его Дерюгиным, хотя я пыталась попасть к нему на прием, на двери он обозначен как подполковник Дюрягин – но не изволил принимать в приемные часы). Он, в очередной раз пролистывая мои записи, отложил в сторону тетрадку, в которой я вел свой дневник, и уведомил меня, что унесет ее с собой, почитать. Я обратил его внимание на то, что согласно пункту 6 статьи 17 ФЗ № 103 я имею право «хранить при себе документы и записи, относящиеся к уголовному делу, либо касающиеся вопросов реализации своих прав и законных интересов, за исключением документов и записей, которые могут быть использованы в противоправных целях, или которые содержат сведения, составляющие государственную или иную охраняемую законом тайну». В моих записях не содержится планов тюрьмы, указаний возможным подельникам, а также государственных или иных охраняемых законом тайн. Господин Дерюгин дал мне слово офицера, что поскольку он отвечает за режим, и будет знать, когда я отбуду на этап, то вернет мне мои записи в обязательном порядке. Я не стал особо упорствовать, понимая, что при желании тетрадь могут отобрать под каким-то другим предлогом, тем более что я вел черновой конспект записей в другой тетради. В тюрьме надо хеджироваться во всем.

Забегая вперед, скажу, что такие «офицеры», как мой следователь, например, полковник МВД Виноградова, или как подполковник Дерюгин и другие, встреченные мною за последнее время, нося погоны, дискредитируют громкое звание офицера, за право носить которое отдали жизни многие достойные представители моей Родины.

Естественно, мне никто ничего не отдал. Для этих людей «слово офицера» – пустейший звук.

Региональные различия одного и того же языка – явление достаточно частое. Классический пример – английский. Распространившись за три столетия по всему земному шару, он превратился, по сути, в совокупность локальных вариаций – British English, American English и т.д. Причем, что любопытно, в случае с тем же американским вариантом английского, процесс заключался не столько в видоизменении основы и отходе от оригинала, как можно было бы подумать, но и в значительной степени, как бы это парадоксально не звучало, в консервации основы. Если сопоставить звучание английского XVII века с современным, то ближе к языку Мильтона и Кромвеля окажется именно американский вариант.

Точно так же французский имеет сегодня канадский вариант, ряд креольских наречий, которые в случае Гаити даже получили статус литературного языка. А голландский, например, породил африкаанс – один из официальных языков Южной Африки.
Распад империи в 1991 году схожим образом породил процессы и в русском языке. Помимо 25 миллионов этнических русских, оказавшихся за пределами России, им пользовались и пользуются как родным десятки миллионов представителей других народов. И в силу того, что в каждой из четырнадцати республик возникли свои специфические понятия – политические, государственные, культурные, социальные, – русский язык в каждом из новых государств неизбежно приобрел свои оттенки. Причем наличие границ, как бы прозрачны ввиду электронных СМИ они ни были, также создает центробежный эффект и «русские языки» каждой из республик разбегаются в разные стороны, пусть и не ощутимо для говорящих. (Попутно заметим: принято считать, что интернет объединяет, стирает границы и расстояния. Это, конечно, так, но, как показывает практика, наряду с унификацией языка в сети постоянно возникают свои вариации – жаргон «падонков» – тому пример. И этот жаргон уже влияет на устную речь).

Сегодняшний «украинский русский» – довольно яркий пример начального этапа выделения особого варианта от языка-основы. Заметим сразу, что речь пойдет именно о литературном языке, а не о «суржике» или других простонародных наречиях. Достаточно почитать немного украинские СМИ, как начинаешь невольно выделять бросающиеся в глаза отличия.

Шутки ради можно сказать, что все началось с пресловутого «в Украине/на Украине». Победа первого варианта в официальной речи ознаменовала решительное отделение страны от России, стало признаком того, что Киев более не рассматривает Москву как нормативный центр, в том числе, и в языковой сфере. С тех пор «украинский русский» стал стремительно пополняться словами и выражениями, не свойственными классическому русскому. Например, излюбленным словечком украинских политических аналитиков стала «каденция». У нас бы сказали «срок полномочий», там же предпочитают звучащий более «по-европейски» вариант. Другой пример смешения «французского с нижегородским» – «десижнмейкер». Проводится даже регулярный мониторинг на предмет выявления этих самых «десижнмейкеров» и градации между ними. Короче говоря, все очень «по-эуропейски» – также вполне ходовое выражение.

Почти официальным термином стал пресловутый «кидок» – уважаемый политолог ничтоже сумняшеся пишет, что Тимошенко «не ожидала такого кидка», а сама она заявляет в камеру: «Кто-то думает, что Янукович исправился и стал таким политиком, который чувствует ответственность за страну. Но, к сожалению, сохранились кидки. Думают, что кинули БЮТ, кинули Тимошенко... Я хочу сказать – страну кинули!». Разница тут в том, что если в РФ «кинуть» употребляется так же широко (хотя и не премьерскими устами), то «кидок» – крайне редко.

Когда речь в Киеве зашла о «широкой коалиции», то стремительно возник украинизм «ширка» – вот пример из солидной газеты: «странное дело, когда Янукович и Тимошенко создавали «ширку», в этом увидели «руку Москвы». Официальный сайт Арсения Яценюка цитирует очень вежливого шефа: «Я встречался с высокодостойными послами».

Если по-русски «мат» – в смысле неприличной ругани, – всегда в единственном числе, то в/на Украине (кстати, Путин говорит «в Украине») «маты» широко используются во множественном числе. Как компромат звучит, что от политика постоянно слышны «маты». Если взять киевских экономических аналитиков, то в их словаре привычным стало слово «бизнесовый». По-русски это звучит коряво и натянуто, там же этот неологизм вполне приобрел права гражданства. Немало путаницы происходит из-за смешения правил русской и украинской орфографии. Поэтому мы видим бесчисленных «меров», а не мэров, намерение провести «експресс-реформу», «прежних коммунистических прем’ерив, вице-прем’ерив» и ознакомление «с копией проэкта документа».

Сильно меняется и привычный синтаксис. В украинских СМИ постоянно натыкаешься на такие обороты: «назначение Веры Ульянченко на пост главы совета НСНУ стало первым проявлением возвращения в окружение Президента старой гвардии, одним из представителей которых есть Вера Ивановна». Гриценко заявил: «Я принял для себя внутреннее решение брать участие в этой избирательной кампании». «Костомаров пересказывает записки Паска*, польского придворного, служившего разом с Мазепою». «Они являются достаточно крупные». «Здесь у нас есть внутренний, сложный вопрос – Виктор Федорович Янукович имеет право быть избранным всенародно Президентом, так как у него это украли в 2004 году. Но много моих коллег и я лично поддерживаю предложение избежать противостояния на президентских выборах». Географические названия склоняются на украинский манер, цитата из свежего официального некролога – «родился 5 июня 1959 года в городе Ривном» (а не в Ровно).

Процесс появления «украинского русского» (как и казахского, киргизского, белорусского) – вполне объективный. Нам он может казаться смешным и нелепым, но аналогично в XIX столетии пуристов мог возмущать процесс создания региональных вариаций языка. В наше же время это никого не удивляет, напротив, в различиях видится некая изюминка, лексическое богатство, которое нужно оберегать и сохранять. Впрочем, дорастем ли мы до признания «украинского русского» как уважаемого языка – вопрос большой политики.

* – а не Пасека!

 Максим Артемьев

Аварию на ГЭС в известном смысле можно сравнить с Чернобыльской – по своей уникальности и по долгосрочным последствиям

В самом начале августа многие наши СМИ, изнывая от безтемья в сезон отпусков и резкого снижения политической активности, мрачно пророчили о том, что август, де, традиционно роковой месяц в истории России, и намекали на что-то неприятное. Поневоле поверишь в приметы: каркали, каркали, – оно и случилось. За 24 часа сразу четыре техногенных катастрофы или теракта. Взрыв пиротехники в Донецке, вызвавший панику в миллионном городе, столкновение самолетов, авария на Саяно-Шушенской ГЭС, взрыв в Назрани.

Чем сложнее инфраструктура среды обитания человека, тем тяжелее последствия возможных аварий. Накопляемые цивилизацией блага в один момент могут обратиться против человека, приводя к тяжелейшим последствиям. Те же безобидные хлопушки – как в Донецке – при единовременном взрыве способны вызвать разрушения огромной силы. В 2000 году в Нидерландах в городке Энсхеде взлетела на воздух фабрика фейерверков в результате цепной реакции возгорания 177 тонн взрывчатки. Погибли 22 человека, около тысячи было ранено (только чудом обошлось без жертв в Донецке). Разрушено было 1500 домов, а столб поднявшегося дыма был виден за сорок километров. Голландцам пришлось отказаться от звонков на проходивший в тот момент конкурс Евровидения, чтобы освободить телефонные линии для спасателей и звонков родственников жертв.

В Китае же, ныне ставшим основным мировым производителем хлопушек и фейерверков, и где низкая технологическая дисциплина и безответственное отношение к охране труда, пиротехника взрывается по нескольку раз в год. В новогоднюю ночь китайцы взрывают миллиарды петард и фейерверков, и спрос на них велик; чтобы его удовлетворить, в Поднебесной работают несколько тысяч подобных фабрик, часто представляющие собой примитивные сараи. Не удивительно, что только за последние пять – шесть лет взрывы прогремели почти во всех провинциях: и Шаньси, и Гуанси, и Ляонин, – и везде гибло от 25 до 40 человек.

Так что нынешняя любовь россиян весело и шумно отмечать Новый год, с непрерывной канонадой все зимние каникулы, потенциально несет большую угрозу – не только вследствие травм пользователям, но и вследствие необходимости транспортировки и складирования сотен тонн пиротехники в одной только Москве.

Хранение взрывчатых веществ с момента их изобретения всегда представляло огромную проблему. Даже примитивного дымного пороха было достаточно, чтобы производить невероятные опустошения. В XVII веке молодой голландский художник Карл Фабрициус погиб, когда в его родном городке Дельфте взорвался пороховой магазин, – был уничтожен целый квартал, и в том числе его студия вместе с бесценными картинами. Центр другого голландского города – Лейдена – был уничтожен при Наполеоне в 1807 году, когда взорвалась баржа, перевозившая по реке порох.

Изобретение динамита и иных, более современных взрывчатых веществ, не сделало мир безопасней, напротив, привело только к еще более тяжелым трагедиям. Поначалу новинка Альфреда Нобеля даже была под запретом во многих странах – из-за того, что фабрики и склады динамита взрывались один за другим, во время одного из таких инцидентов погиб родной брат учредителя нобелевских премий – Эмиль. Нобель – этот Билл Гейтс своего времени, изобретатель и бизнесмен одновременно, смог стать фантастически богатым, лишь введя чрезвычайные меры безопасности на своих заводах.

«Рекордным» на взрывы оказался XX век. Самой большой техногенной катастрофой, связанной с хранением и транспортировкой взрывчатых веществ, стал инцидент с грузовым кораблем Монблан 6 декабря 1917 года в порту канадского города Галифакс. В результате пожара взорвалось более 2500 тонн взрывчатки, что привело к гибели 2000 человек, и уничтожению половины строений города.

Что касается Саяно-Шушенской ГЭС – как известно, четвертой по размерам в мире, то аварию на ней, в известном смысле, можно сравнить с Чернобыльской – по своей уникальности, по экономическим последствиям, по долгосрочным последствиям. До сих пор мир не знал такого рода катастроф на таких крупных ГЭС. В известном смысле с ней можно сравнить лишь бомбежку британскими ВВС плотин в районе Рейна в 1943 году (т.н. Операция Chastise). Выведение из строя на неопределенно долгий срок жемчужины «РусГидро» – Саяно-Шушенской ГЭС – уже привело к падению ее акций. Как будут восполняться производимые ею 24 млрд кВт·ч – что вполне сопоставимо с потреблением электроэнергии небольшой европейской страной – до сих неясно.

Для России нынешний мрачный август – повод задуматься не только о безопасности на дорогах, к чему призывал президент, но и о технологической безопасности вообще. Недоучет ее обходится чрезвычайно дорого. Сегодня мы можем оказаться на уровне Китая и прочих развивающихся стран, с их пренебрежением к человеческим жизням, если незамедлительно не будут вложены достаточные средства в эту сферу.

За аварию на Саяно-Шушенской ГЭС придется платить всем

Перебои с электроэнергией по всей Сибири, несколько лет и миллиарды рублей на восстановление разрушений, а главное, вероятная гибель нескольких десятков человек – таковы предварительные последствия аварии на одной из крупнейших в мире ГЭС, Саяно-Шушенской.

Инвесторам, только-только подписавшимся на новые акции компании, впору кусать локти: перспективы их инвестиций сейчас так же туманны, как и последствия случившегося.

Авария на Саяно-Шушенской ГЭС произошла 17 августа в 8 с небольшим часов утра по местному времени, однако причины случившегося до сих пор неизвестны. В результате мощнейшего толчка, вызванного то ли гидроударом, то ли взрывом масляного трансформатора, были разрушены второй гидроагрегат станции, стена и потолок машинного зала, куда мгновенно начала поступать вода. Все остальные девять агрегатов ГЭС, включая сильно поврежденные седьмой и девятый, были сразу остановлены. Сама плотина не пострадала, благодаря чему доступ воды удалось достаточно оперативно перекрыть. Это помогло сбить панику, начавшуюся среди местных жителей: прорыв плотины мог затопить близлежащие населенные пункты. Но избежать жертв не удалось. Согласно последним данным, авария унесла 12 жизней, пострадали еще 11 сотрудников станции, а 72 человека числятся пропавшими без вести.

РЫНОК ПРОРВАЛО

Саяно-Шушенская ГЭС – одна из крупнейших не только в России, но и в мире. Ее установленная мощность составляет около 6 800 МВт, а среднегодовая выработка – 24 500 млн кВт ч. За первые шесть месяцев этого года станция выработала более 12 500 млн кВт ч. Понятно, что ее остановка моментально сказалась на энергоснабжении всего региона. Из-за веерных отключений энергии на несколько часов были остановлены около десяти крупных заводов, включая Саянский и Хакасский алюминиевые заводы, а остальные столкнулись с резким ограничением подачи электричества. Был введен график аварийных отключений потребителей в Алтайском крае, Кемеровской области и Республике Хакасия. Дошло и до жилого сектора: в нескольких городах было временное ограничение электроснабжения жилых домов.

Возникший дефицит тут же взвинтил цены: стоимость электроэнергии в Сибири вчера превышала 1000 руб. за МВт.ч, тогда как обычно цена колебалась в пределах 200 – 300 руб. и 400 руб. в пиковые месяцы. Перспектива остаться без электричества переполошила не только местных жителей и предпринимателей. Помимо руководителей «РусГидро» и «Русала» – владельца и основного потребителя пострадавшей ГЭС – на место аварии, по распоряжению президента, срочно вылетели министр по чрезвычайным ситуациям Сергей Шойгу и министр энергетики Сергей Шматко, а вице-премьер Игорь Сечин занялся созданием комиссии по скорейшему восстановлению работы станции. Оно и понятно, очередной блэк-аут грозит еще большим падением производства, которое в этом году и так сократилось уже больше чем на 10%. К счастью, энергетической катастрофы удалось избежать. Благодаря резервным мощности и перетоку электроэнергии из других регионов к концу рабочего дня энергорежим был полностью восстановлен.

Тем не менее, угроза дефицита электроэнергии в регионе сохраняется. Хотя резервные мощности и способны компенсировать выведенный из строя энергоисточник, а, благодаря кризису, спрос на электроэнергию резко упал (на 8% по сравнению с прошлогодними показателями), к зиме потребление вырастет. К тому же себестоимость электроэнергии альтернативных поставщиков, среди которых несколько тепловых станций, гораздо выше, чем у Саяно-Шушенской ГЭС, и они, устанавливая цену, очевидно, не преминут переложить свои расходы на плечи покупателей. Так что скачок цен на 30 – 50% обеспечен.

СТРАХОВКИ НА ВСЕ НЕ ХВАТИТ

Но вот «РусГидро» придется несладко. Во сколько обойдется компании ликвидация последствий аварии, оценивать пока рано, но предварительные расчеты поражают воображение. Если уцелевшие агрегаты можно запустить в течение месяца – двух, то замена трех пострадавших займет 1,5 – 2 года, а на полную мощность гидроэлектростанция заработает не ранее чем через четыре года. Ежемесячные убытки от аварии могут достичь 1,5 млрд руб., а общая сумма ущерба – превысить 27 млрд руб.

Но на этом потери компании могут не закончиться. Выплаты семьям погибших и возможная экологическая катастрофа (площадь масляного пятна на Енисее достигла уже 25 кв. км) обойдутся ей еще в несколько сотен миллионов руб. Кроме того, «РусГидро» придется возместить потребителям часть энергии по долгосрочным договорам, купив ее на свободном рынке, а также заплатить штраф за недопоставку мощности на рынок. При этом страховки, в лучшем случае, покроют всего около 20% предстоящих расходов: имущество и сотрудники пострадавшей ГЭС застрахованы в «Росно» с лимитом в $200 млн и 500 000 руб. на человека соответственно, а претензии других компаний – на 30 млн руб. – возможно, оплатит «Альфа-страхование».

Впрочем, пока компания рассчитывает справиться своими силами: до сих пор она неплохо зарабатывала и даже обходилась без привлечения кредитных ресурсов для финансирования своей масштабной инвестпрограммы (206 млрд руб. на ближайшие три года). Что неудивительно: государство, основной акционер «РусГидро», оказывает своей «дочке» неплохую материальную поддержку: только в этом году правительство внесло в уставный капитал компании около 15 млрд руб. Сейчас она располагает значительными денежными средствами (примерно $1,5 млрд), но в случае необходимости чиновники вряд ли откажут ей в помощи.

ЗАВИСЛИ В БУМАГАХ

Но есть и другие жертвы аварии – инвесторы, сделавшие ставку на неплохие перспективы компании и решившие поучаствовать в дополнительной эмиссии ее акций. Буквально на днях «РусГидро» разместила 16 млрд новых бумаг и привлекла чуть больше 16 млрд руб., около 6 млрд руб. из которых вложили частные инвесторы. До катастрофы большинство инвестиционных аналитиков сходилось во мнении, что акции «РусГидро» – весьма привлекательный объект для вложения денег, но теперь некоторые из них уже начали осторожно менять свои рекомендации. Рынок повел себя гораздо решительнее: 17 августа из-за резкого падения котировок (более чем на 7% в течение первого часа торгов) сделки с ними были приостановлены на обеих фондовых площадках до особого распоряжения ФСФР, а расписки на акции в Лондоне потеряли порядка 14%.

Высказывания Дмитрия Медведева по поводу политики Виктора Ющенко вызвали разнообразную реакцию на Украине. Виктор Янукович согласился с критикой российского президента и пообещал в случае прихода к власти нормализовать отношения с Москвой, в БЮТ устроили непонятную возню с публикацией и последующим отзывом своего комментария, а националисты увидели в словах Медведева сполохи военной агрессии. Однако главный комментарий - президента Ющенко - так пока и не появился.

Молчание Виктора Ющенко выглядит крайне странным. Учитывая беспрецедентную жесткость послания Дмитрия Медведева, ответ Ющенко должен был последовать незамедлительно - такой же громкий и непримиримый. Однако на Банковой улице решили не спешить и тщательно обдумать каждую букву ответного письма. Его подготовка заняла больше времени, чем планировало окружение Ющенко, и вызвала некоторую неразбериху.

Вечером 11 августа с разницей в несколько часов в СМИ появились два противоположных высказывания пресс-секретаря президента Ирины Ванниковой, которая сперва заявила, что ответ Киева будет обнародован до конца дня, а затем опровергла свои же слова.

При этом, говоря об украинской реакции, Ванникова пообещала, что она последует и от секретариата президента, и от МИД. Будет ли сам Ющенко комментировать обвинения в свой адрес, она не уточнила.

Противоречия оказались свойственны не только окружению Ющенко, но и соперникам президента из Блока Юлии Тимошенко. Депутат БЮТ Валерий Писаренко, который одним из первых отозвался на российскую критику, заявил, что согласен с мнением Медведева по поводу нынешнего президента, но считает неадекватным его решение не присылать посла на Украину.

Позже на сайте БЮТ появилось сообщение о том, что Писаренко отзывает свой комментарий по поводу заявления Медведева. Причина такого решения просто великолепна: депутат, оказывается, сначала озвучил свое мнение и только потом полностью ознакомился с текстом российского послания. При этом в аннулировании оговаривается, что Писаренко все так же выступает за дружественные отношения между Россией и Украиной.

Сама Юлия Тимошенко предпочла остаться в стороне от ссоры Медведева и Ющенко и вообще никак не прокомментировала последние события. Как пояснил депутат от фракции БЮТ Игорь Грынив, Тимошенко как глава правительства прежде всего занимается вопросами исполнительной власти. "Пока они болтают - она работает", - заявил Грынив, которого цитирует "Корреспондент.net". При этом депутат исправил оплошность своего коллеги Писаренко и заявил, что послание Медведева Ющенко в БЮТ считают провокацией, которую власти России устроили, чтобы "переформатировать образ врага".

Украинские националисты в лице объединения "Свобода" также негативно отозвались о словах президента России. По мнению "Свободы", Россия готовится к полномасштабному наступлению на Украину "с целью ликвидировать украинское государство". Досталось и украинскому руководству - по словам националистов, это его вина, что Медведев "не боится делать такие заявления". "Свобода", в частности недовольна тем, что Киев мало финансирует украинскую армию "на фоне прямых угроз военной агрессии со стороны Москвы".

Более взвешенный комментарий произошедшему дал один из кандидатов на пост президента Украины Арсений Яценюк. Он не удивился выпаду Медведева, отметив, что Ющенко сам дал повод для того, чтобы его политику называли антироссийской. Яценюк поровну разделил ответственность между Россией и Украиной за дипломатический хаос, однако предостерег Москву от попыток вмешаться в предвыборную борьбу на Украине.

Другой кандидат в президенты, лидер Партии регионов Виктор Янукович оказался лаконичнее, сведя свою позицию к одному предложению: "Первое, что мы сделаем, придя к власти, - возродим нормальные, добрососедские, равноправные и взаимовыгодные отношения с нашим стратегическим партнером Россией". Предводитель "регионалов" даже не пытался скрыть свое намерение по-максимуму сыграть на обострении отношений - перед выборами все средства хороши.

То, что заявление Медведева неизбежно сыграет свою роль в ходе предстоящей избирательной кампании, понимают и сторонники теряющего популярность Ющенко. Депутат пропрезидентской партии "Наша Украина" Андрей Парубий, в частности, предупредил, что "очередная информационная атака" на Украину связана с попытками Кремля привести к власти в этой стране лояльных себе людей. А лидер "Нашей Украины" и по совместительству глава секретариата Ющенко Вера Ульянченко пошла еще дальше, обвинив Кремль в "антиукраинском зомбировании".

А что же мировое сообщество, обычно рьяно защищающее "молодые демократии" от нападок агрессивной России? Оно на удивление вяло прореагировало на заявления Дмитрия Медведева, видимо, решив не вмешиваться в братские ссоры. Одним из немногих европейских политиков, высказавшихся по поводу медведевских тезисов, оказался вице-президент Европарламента Марек Сивец. В эфире "Радио Свобода" он (вполне ожидаемо) обвинил Россию в имперских амбициях и назвал действия Кремля попыткой вмешаться в процесс выборов на Украине. При этом ничего более конкретного Сивец не сказал, давая понять, что Европа пока не готова включиться в этот конфликт.