Впервые в жизни. У всех моих подруг они уже были, а я как-то обходилась. Нет, конечно, знакомые мужчины у меня в разное время были, но все они существовали вне пределов моей квартиры, появляясь в ней лишь эпизодически. Но вот однажды...
Утром я вошла в туалет и увидела, что сиденье унитаза поднято. Так началась новая эра моей жизни. В доме поселился мужчина. Хотя сначала я думала, он не приживется: они же капризные...
Первым делом он заявил, что раз уж мы решили жить вместе, то пользоваться презервативом теперь просто негуманно. Правда, не уточнил - по отношению к кому. Напрашивались три варианта. Любимого, похоже, интересовал только он один. Меня это не устраивало. Я обвинила его в эгоизме и беспечности. Он посоветовал купить вибратор. Я напомнила, что мы живем в эпоху СПИДа. Он сказал, что он не такой. Я покрутила пальцем у виска. Он запихнул галстуки в чемодан. Я криво улыбнулась. Он хлопнул дверью. Я перекрасила волосы.
Он открыл своим ключом.
-- Едва успел до закрытия аптеки. Вот, -- протянул тоненькую упаковку. -- А разве ты была рыжей?..
Итак, мы стали жить вместе. Возвращаясь вечером домой, я уже не пугалась, если видела в собственных окнах свет. И уже не говорила в телефонную трубку: «Вы не туда попали», если кто-то произносил его имя. Ко всему прочему моя подушка пахла его одеколоном. Возлюбленный храпел ночью, тянул на себя одеяло -- одеяло падало на пол. Ни себе ни людям... Он читал в туалете Маринину, а потом кричал в щель:
-- Бумагу!
-- Вырви первую главу! И чтоб я этой дряни больше в доме не видела!..
А в гостях он цитировал Канта. И ежедневно наступал коту на хвост и ежедневно уверял, что это нечаянно. Учил меня ориентироваться по звездам, отваживал от дома моих подруг. Зачем-то подарил мне надувную лодку, робел перед моей мамой:
-- Светлана Алексеевна...
-- Светлана Александровна, -- в который раз хмурилась мама.
Он будил меня по ночам поцелуями, умываясь, фыркал. Забрызгивал зеркало в ванной зубной пастой, зимой дарил мне клубнику. Короче, он был неотразим.
В моем доме появились музыкальный центр и гантели. Музыка звучала с утра до вечера. Гантели бездействовали. Пылесося ковер, мне приходилось каждый раз переставлять их с места на место. Гости постоянно натыкались на них. Соседка Катя сказала, что «эти железяки» портят эстетический вид гостиной. Не выдержав, я предложила убрать этот фаллический символ в кладовку. Любимый воспылал праведным гневом. Напомнил, что здоровый дух бывает только в здоровом теле. И вообще он, оказывается, уже присмотрел подходящую штангу в «Спорттоварах».
-- Бицепс надо прокачивать... -- доверительно сообщил он мне.
Но зато теперь у меня под рукой всегда была пена для бритья. К тому же я могла полноправно участвовать в разговорах подруг на тему «А мой-то вчера»:
а) до утра играл в компьютерные игры,
б) целый день пролежал под машиной,
в) съел недельный запас котлет,
г) разбил чашку и заменил перегоревшую лампочку,
д) опять курил в туалете,
е) сказал, что сериалы отупляют,
ж) весь вечер смотрел бокс,
з) спрятал мою телефонную книжку,
и) ...сволочь и кровопийца.
Короче говоря, совместное проживание с мужчиной приносило массу открытий. Приятных и не очень.
Открытие первое: он -- есть.
Открытие второе: он постоянно хотел есть!
Кофе и мандаринка на завтрак его не устраивали. В доме появились ненавидимые мною прежде продукты: сливочное масло, сало, сахар, водка, макароны. Рейтинг майонеза взлетел до небес. В женских журналах я стала обращать внимание на кулинарные рецепты. А вечный вопрос «Что приготовить на ужин?» терзал меня почище гамлетовского. Я зверела. Я безостановочно что-то жарила, варила, терла и пробовала.
Я поправилась на три кило. Любимый был подтянут, весел и всегда готов к приему пищи. Когда он с фразой «У нас есть что-нибудь вкусненькое?» лез в холодильник через пять минут после обеда, мне хотелось дать ему сзади пинка! И захлопнуть дверцу. Я стала мечтать, чтобы на прилавках магазинов появились пакеты с надписью: «Еда мужская. 10 кг». Купила -- и день свободна...
Открытие третье: он прятал носки.
Надеюсь, что не от меня. То, что он их носил, конечно, не было для меня тайной. Свет моих очей никогда не обматывал ноги портянками и не ходил босиком. Он пользовался текстильно-чулочными благами цивилизации, но... Придя с работы, он первым делом выискивал места поукромней и там, как бурундучок заначку, прятал их, предварительно свернув в форме компактных загогулинок. И никакие внушения не могли его заставить относить эти «улитки» хотя бы в ванную. С маниакальным упорством мой мужчина парковал носки под диваном, под креслом и, похоже, готов был отдирать плинтуса, чтобы там схоронить свои сокровища.
Открытие четвертое: он составлял завещание каждый раз, когда у него болел зуб или начинался насморк.
Он стонал и охал, как раненый бизон. Он задыхался при слове «поликлиника» и взывал к моему милосердию. Требовал добить его, чтобы избавить от нечеловеческих страданий. Держа меня за руку, он благородно советовал перед продажей покрасить старенький «Опель». И, как настоящий мужчина, сдерживая рыдания на смертном одре, прощался с милыми его сердцу вещами: музыкальными дисками, мобильным телефоном и газетой «Спорт-экспресс».
Открытие пятое: он умел молчать.
Он мог целый вечер просидеть перед экраном телевизора и не проронить при этом ни слова. Дай ему волю -- он, знающий два языка и имеющий высшее образование, ограничил бы общение со мной тремя фразами: «Доброе утро, дорогая», «Что у нас на ужин, любимая?» и «Иди ко мне...» Справедливости ради надо отметить, что его общение с мамой или телефонные разговоры с приятелями тоже не отличались особым красноречием. А его взаимоотношения с лучшим другом строились на совместном просмотре футбольных матчей и произнесении емких комментариев:
-- Пас! Пас, я сказал!.. Ну-у говнюк!.. Вить, дай пива...
Открытие шестое: умея молчать, он не выносил тишины.
Этого парадокса я так и не разгадала. Мало того, что к музыкальному центру он прикасался чаще, чем ко мне, -- он практически никогда не отходил от телевизора, переключая каналы со скоростью света. От начала до конца мой любимый смотрел только новости и спортивные передачи. Все остальное время он щелкал пультом. Картинки в телевизоре мелькали, как в жутком калейдоскопе. У меня кружилась голова.
И упаси Господи стать на линию между ним и телевизором. Тут же следовал резкий дипломатический демарш:
-- Уйди с экрана!
Открытие седьмое: он ревностно охранял свою территорию.
Его владениями считались: место за столом -- раз и любимое кресло -- два. Даже гости не могли сесть на его табуретку в кухне. А бедный кот пулей вылетал из мягкого кресла, едва заслышав знакомую тяжелую поступь.
Я границ не нарушала. Женская интуиция подсказывала мне, что лучше не посягать на мужской трон, его священную кружку и державные тапочки. Зато можно спрятать ненавистные гантели. Или даже сдать их в металлолом -- мой драгоценный спортсмен пропажу вряд ли заметит.
Открытие восьмое: надзор и контроль.
-- Ты с кем это говорила по телефону?.. Кто этот очкарик на фотографии?.. Ты где была с четырех до пяти?.. Откуда у тебя эти сережки?..
-- С подругой. Мой брат. В парикмахерской. Ты подарил...
Открытие девятое: я уже не могла часами лежать в душистой ванне.
Мой девяностокилограммовый зайчик пытался прорваться в помещение. То ему срочно нужна была зубная щетка. То возникала экстренная необходимость осмотреть уже два месяца текущий кран. То его интересовало, поместится ли он рядом со мной и сколько воды вытеснят при этом наши тела по закону Архимеда. То ему просто было скучно одному, и он поскуливал под дверью, взывая к моей совести:
-- Я страдаю от отсутствия общения!
Но стоило только мне выйти -- страдалец тут же удовлетворенно возвращался к своему креслу.
-- Эй, а как же закон Архимеда? -- спрашивала я.
-- Душ приму, -- сообщал милый и утыкался носом в газету.
Открытие десятое: у него росла щетина.
Росла она, конечно, и до нашего, скажем старомодно, сожительства. Но раньше на свидания мой герой приходил гладко выбритым, а теперь я наблюдала его почти круглосуточно... У меня начала шелушиться кожа на лице.
Открытие одиннадцатое: он не помнил наших праздничных дат!!!
Совсем. Амнезия. Выборочные провалы в памяти. Он помнил день взятия Бастилии, день техосмотра и день собственного ухода в армию, но дата моего рождения никак не могла закрепиться ни в одном из его полушарий. Впрочем, он пропустил бы даже Новый год, если бы не повсеместный ажиотаж.
-- На улицах появились тетки с елками. Пора закупать шампанское, -- делал он глубокомысленные выводы.
Открытие двенадцатое: он оказался страшно непрактичен.
Он не умел планировать наш бюджет. Уйдя за едой, приносил пять бутылок пива, пакетик чипсов и стаканчик мороженого. Стеснялся брать сдачу. На рынке не умел торговаться. Покупал все, что впаривали ему ушлые бабуси. А однажды вместо картошки принес розы. Я только вздохнула.
-- Я тебя люблю, -- сказал он, протягивая цветы.
Открытие двенадцатое с половиной: он меня любит...
В общем, жизнь с мужчиной -- это как игра в шахматы. Непрерывный блиц с не вполне ясными правилами.
-- Так конь не ходит.
-- Глупенькая... А как, по-твоему, ходит конь?
-- Буквой «Гы»...
-- Это пусть сосед буквой «Гы» ходит. А я пойду вот так...
-- С каких это пор новые правила?
-- С прошлой минуты... Я сказал. Ходи, любимая...

Ты вот хотел посидеть с друзьями, дёрнуть пивка и поиграть на гитаре. Чтобы, типа, душевно, а не как в закостеневшем лицемерном обществе взрослых. Чтобы, типа, весело, а не как тебе диктует система. Чтобы, типа, кругом тебя прожжённые пятнадцатилетние интеллектуалы, а не тупые работяги. Вы собрались на квартире у приятеля и начали отрываться. Ну тут неожиданно оказалось, родителям приятеля ни фига не приятно, когда ты плюёшь на их чистый пол, ссышь в раковину, и разливаешь пиво на их кухонную мебель. Соседям, оказалось, ни хрена не радостно от музыки, которую ты включил на весь дом сквозь музыкальный центр родителей приятеля. Родители приятеля, соответственно, взяли и вышвырнули тебя и всех остальных долбодятлов из своей квартиры. А если и не они, то милиция, вызванная соседями. Теперь ты сидишь уже не на удобном диване, а в подъезде на ступеньках. Вот так ты показал системе, кто есть кто.

Мимо тебя и других долбодятлов проходят местные жители. Им ни фига не радостно от вашего тут пребывания, но они, так и быть, вас тут терпят: «надо же детишкам где-то встречаться». Вы, соответственно, дуете пивко и бренчите на гитарах. Общение, типа, полным ходом. Однако нельзя же сидеть просто так — как лохам. Надо же показать системе, чего ты сто́ишь. Поэтому ты расхреначиваешь бутылки о подоконник, раскидываешь кругом битое стекло, отливаешь в углу и хамишь десятку местных жителей, проходящих мимо. Местные жители спускают на вашу компанию собак и вызывают милицию, которая, после того, как вы начали качать права, даёт вам всем люлей и выкидывает на улицу. Теперь ты уже не на ступеньках в неотапливаемом подъезде, а на улице под дождём. И не играешь на гитаре, а латаешь дырки от собачьих зубов на заднице. Вот так ты заборол систему. Показал, чего сто́ишь.

Но нельзя же отступать — ты снова ломишься в тот же подъезд. Жители, — вот, дураки-то, — уже забыли, какой ты долбодятел и не дают тебе люлей прямо на входе. Ты привычно заскакиваешь на лестничную клетку, расхреначиваешь бутылки, ссышь в лифте и тебя снова выкидывают на улицу. Только в этот раз на подъезд организовывают кодовый замок. Ты страшно горд собой — эвон как ты заставил местных жителей прогнуться. Правда, тебе не приходит в голову, что у них-то ключи от домофона есть, поэтому они как ни в чём не бывало ходят туда-сюда, а ты как дурак торчишь под дождём во дворе. Зато ты боролся с системой, да. И победил — она же ведь среагировала. Ну, то есть, дала тебе люлей, выставила под дождь и окончательно пресекла твои попытки посидеть в подъезде. Даже если местные жители теперь тебя простят, в подъезд ты, один хрен, уже не попадёшь.

Ты, к слову, не тем гордишься, друг, ты ведь действительно сделал большое дело — сразу показал системе, какой ты дебил, и дал ей возможность на ранних этапах твой дебилизм локализовать. Причём, не только твой, но и твоих приятелей-дебилов тоже. Вот чем надо гордиться.

Или, например, ты пошёл в клуб. В клубе граждане пили пиво и танцевали. Но ты ж не лох, ты сейчас покажешь, кто тут главный. Поэтому ты нажрался, перевернул столик и полез в драку. После чего охранники выдали тебе люлей и выкинули тебя из клуба нахрен. Когда ты явился туда в следующий раз, на входе стоял фейс-контроль, который пропускал всех, кроме тебя и твоих приятелей-дебилов. Вот так ты поборол систему. Теперь посетители, ха-ха, проходят фейс-контроль. Правда, тебе не приходит в голову, что остальные-то как раз его проходят — то есть, мимо, без излишних телодвижений, — а вот ты, наоборот, его не проходишь.

Или ты, скажем, пошёл на сайт Гоблина, с целью открыть взрослым дяденькам глаза на жизнь. Тебе там сказали, что твои откровения на фиг не нужны. Ты разобиделся и нахамил. Твой коммент потёрли. После чего ты решил забороть систему и подговорил своих товарищей-дебилов устроить рейд — насрать в комментах. Ваши комменты тоже сразу потёрли, а на сайте ввели премодерацию. Для дебилов с их комментами. Ты страшно рад — как ты их! Правда, нормальные граждане всё так же пишут комменты без премодерации, а у тебя один коммент в час и, — чуть позже, — черенок в жопе. То бишь, твой коммент урезали, тебя забанили и над тобой посмеялись, не дав тебе права хоть как-то ответить. Но ты им всё равно показал, кто есть кто! Эвон как — премодерацию им пришлось сделать. Это ведь победа — когда у них есть механизм, позволяющий над тобой-дебилом глумиться, а тебе не позволяющий на глумление ответить. Ну ничего, ты со своими приятелями уже ведь сделал сайт против Гоблина. Который читают аж три человека — ты и два твоих друга-дебила. Протест против системы идёт полным ходом.

А ещё ты можешь разбить автобусную остановку, да. Чтобы показать системе, кто тут главный. Правда, ты будешь теперь ждать автобус не под крышей, а под открытым небом, но ради Великого Дела — протеста против системы — можно ведь и потерпеть. Денюжки на ремонт остановки выдадут твои родители — из налогов. А то и со штрафа, если тебя поймают. Что будет означать суровое урезание твоих карманных денег. Если же ты поднажмёшь с битиём остановок, то тебе не купят новую мега-приставку — все деньги уйдут на ремонт поломанного тобой. А то и ты сам загремишь в колонию. Где протест гораздо нагляднее: ведь ты не играешься в тёплой квартире на своей приставке, как лох, а бритый налысо подметаешь бараки. Система такого страх как боится.

Буде к процессу подключатся твои приятели-дебилы, чем чёрт не шутит, ремонт остановок отожрёт всё бабло, на которое некогда собирались для вас-дебилов построить стадион. Но зачем тебе стадион, если вместо него ты получаешь возможность ждать автобус под дождём, а не под крышей? Потом, когда ты и твои приятели-дебилы подрастут, серьёзные дяденьки уже будут не ремонтировать остановки и не строить стадионы, а просто сразу тырить себе в карман деньги, которые ты сам отдаёшь в виде налогов. Молодец, ты заборол систему. Порочную систему, строящую стадионы для дебилов. Теперь эти деньги пошли на особняк с высоким забором и охраной, которая без разговоров зарядит в тебя дробью, когда ты по старой памяти придёшь протестовать против системы.

Столько ведь кругом отличных возможностей для протеста — ты можешь разломать стул, на котором сидишь, и парту, сидишь за которой, выбить зимой окно в классе, вытоптать газон рядом со своим подъездом, сжечь обивку на двери в собственную квартиру. И ты ведь всё это делаешь — в знак протеста. Не останавливайся, друг, развей тему: насри себе в кровать, долбанись с разбегу о кирпичную стену, отруби себе палец. Ты же всё эту муйню творишь не только для протеста, а ещё и для «лулзов». Поверь, сейчас все остальные собирают нехилые лулзы, когда через окно смотрят, как ты с приятелями-дебилами тусуешься под дождём во дворе, когда вам навешивают люлей охранники с милиционерами, когда ты с точностью до секунды вымеряешь начало следующего часа, чтобы заслать отпущенный тебе один коммент, который не пройдёт премодерацию и где в результате от твоего имени будет написано, какой же ты дебил. Не меньше лулзов они получат и от вида твоей разбитой об кирпичную стену рожи. Твой кал в твоей кровати они, правда, не увидят, но ты ведь сможешь им рассказать. В знак протеста. И чтобы «они тебя надолго запомнили».

На деле, тётенька, спустившая на тебя собак, уже через день про тебя забыла. Для модератора ты — ещё один долбодятел в комментах. Для охранника ты — ещё один урод, которого он выкинул на улицу. Для местных жителей — безликий дебил, который тусуется во дворе под дождём. Им всем на тебя покласть. Они тебя выкинули и про тебя забыли. Зато ты месяцами строишь планы мести, пытаешься обходными путями прорваться в клуб, пролезть через окно в подъезд, хитро зарегаться на форуме под другим именем. Однако ты — дебил. Тебя быстро ловят и выкидывают. И на следующий день про тебя забывают, поскольку ты неотличим от сотен тысяч других ровно таких же дебилов.

Потом, дорогой друг, ты, не исключено, вырастешь. И будешь ссаться от вида начальника, лебезить перед директором, делать ку перед местными чиновниками — много всего разного. Ибо когда нужен реальный протест, а не разбитая о стену собственная рожа, у тебя сразу же играет очко и ты становишься тише воды ниже травы. Реальный-то протест означает, что ты нашёл нечто, заставляющее власть-над-тобой-имущих действительно сделать тобой желаемое. А не просто навешать тебе люлей и выкинуть под дождь. Само собой, сейчас ты всем доказываешь, будто с самого начала и хотел именно вылететь под дождь, огрести дубинкой от милиционера, быть забаненным на форуме и так далее. Не сцы, когда вырастешь, ровно так же сможешь втирать, как ты с самого начала хотел, чтобы тебя заставили работать в выходные, урезали зарплату и пересадили в подсобку или коридор. Да. И начальник на тебя наорал только потому что ты ровно такого и хотел. А молча побежал его приказ исполнять ты исключительно затем, что это — такое изощрённое над начальником глумление. Тонкий такой троллинг. Ну, ровно такой же, как в те времена, когда ты тонко троллил местных жителей, сидя под дождём во дворе. И срал себе в кровать, чтобы тонко потроллить свою мамочку.

Не сдавайся, друг, подростковую доблесть при желании можно словно знамя пронести через всю свою жизнь.

Ссылка на автора: http://lex-kravetski.livejournal.com/264951.html